Шрифт:
Полковник посветил на него фонарем и спросил без малейшего испуга в голосе:
– Ты? – потом глянул на скатившихся ему под ноги телохранителей с простреленными головами и с сочувствием сказал: – Жаль, что ты положил их. Хорошие были ребята. Столько сил затрачено на их обучение. Но ты оказался ловчее, – он поднял голову на Руслана. Едва заметным движением правая рука медленно поползла к правому карману пиджака, где лежал пистолет. Только бы дотянуться до него.
Но Руслан и на этот раз оказался ловчее. Он заметил это, почти неуловимое для единственного его глаза движение и велел полковнику поднять руки над головой. Так будет безопасней для него.
– И выключи фонарь, – добавил он. – Нам тут свет ни к чему.
Северцев не испытывал терпение своего лучшего киллера. Знал, оно не без предела. И теперь он в полной власти ликвидатора. Вряд ли удастся его обмануть, уговорить, чтоб оставил живым. Руслан очень жестокий. Но полковник решил попытаться. Это его последний шанс.
– Видит бог, Руслан, я не хотел этого… – начал он, но все эти объяснения оказались излишними. И Северцев понял, на нормальный разговор рассчитывать не придется. Но еще больше поразило полковника, когда киллер, не отводя от него ствола винтовки, спросил:
– Зачем ты убил моего отца? Имей в виду, мне нужна откровенность.
– Что? Руслан?.. Ты заблуждаешься. Поверь. Я не убивал старика.
Пуля, попавшая в ногу, заставила полковника опуститься на простреленное правое колено.
– Ой! – негромко вскрикнул полковник. – Руслан, Руслан, подожди. Не стреляй больше. Ты можешь меня убить, но я не возьму еще один грех на душу. Я не убивал твоего отца. Получен приказ на ликвидацию тебя самого. Но про твоего отца и речи не было. Уверяю тебя.
Вторая пуля пробила другую ногу, раздробив кость, и полковник рухнул на одного из мертвых охранников. Взвыл от боли.
– Не стреляй, сволочь. Я столько сделал для тебя добра… Руслан?!
– Где деньги, которые ты отобрал у моего старика? – сухо спросил киллер, давая понять, что щадить Северцева не намерен и лучше бы тому признаться и этим облегчить свою кончину.
– Какие деньги? О чем ты? Идиот, ты прострелил мне обе ноги, – полковник попытался зажать раны, но кровь сочилась между пальцев. И он стонал от боли. – Помоги мне, Руслан. Клянусь, я не убивал…
Следующий выстрел предназначался в правую руку, которая тут же повисла как плеть, когда пуля пробила кость возле локтя.
– У-у, сука! – прохрипел полковник озлобленно и левой рукой попытался достать из правого кармана пиджака пистолет. – Убью гада!
Не получилось. Киллер и на этот раз оказался ловчее, и полковник уткнулся пробитой головой в песок. Из раны сочилась темная кровь.
– Я знал, что нормального разговора у нас с тобой не получится, – произнес Руслан, с презрением плюнув Северцеву на спину. И взял в руки лопату.
Когда могила приняла тот первоначальный вид, какой ей придали могильщики после захоронения обгорелого тела, он бросил на песчаный холмик пару венков и, сложив винтовку в «дипломат», пошел к забору. Идти через ворота было рискованно, пришлось перелезать через забор. Хотя особого труда это не составило.
А водитель Артур, прождав Северцева едва ли не всю ночь, вместе с двумя сторожами пошел искать его по кладбищу, теряясь в догадках, куда могли затеряться полковник и двое его охранников.
Так продолжалось почти до самого утра, и лишь когда стало светать, он, бросив сторожей, убежал к микроавтобусу. Он решил уехать. А еще через час с ним уже беседовали крепкие парни в кабинете бывшего начальника полковника Северцева, требуя правдивого рассказа о том, что произошло ночью и куда подевался полковник с охраной.
Глава 14
Федор Туманов вошел в управление, бросив короткий взгляд в дежурную часть, где за пультом сидел капитан Володин, а перед ним стояла какая-то бомжиха. Она что-то рассказывала дежурному.
При его появлении женщина повернула голову и тут же заулыбалась, крикнув:
– Здравствуйте!
На этот раз Федор глянул на бомжиху более внимательно.
– Вы меня не узнаете? – спросила она и, засунув руку под ворот кофты, достала кулон, золотое сердце с отметиной, оставленной пулей.
Тут Федор вспомнил ее благодаря этому кулону.
– Тамара?
– Я, – кивнула головой женщина, довольная, что хоть один человек нормально относится к ней в этом здании, полном чуждых ей людей.