Она сделала паузу, и в ее глазах заискрилась едва уловимая ирония:

— Ты же знаешь, что в этих наркологических клиниках обычно повторяют какое-то заветное слово, которое, как мантра, помогает человеку выбраться из сетей наркотической зависимости. Моим заветным словом будет «Фрейзер».

Стормонт долго молчал, напряженно обдумывая ее слова. Все разумные аргументы насчет того, как трудно давать и выполнять обещания, на нее, естественно, не подействуют.

— Хорошо, Ева, — наконец произнес он. — Пятьдесят на пятьдесят. Ты мне даешь слово, что избавишься от пристрастия к наркотикам, а я обещаю, что помогу тебе заполучить Фрейзера.

Ева откинулась на спинку сиденья и устало закрыла глаза.

Шестнадцать часов спустя их самолет приземлился на базе ВВС Великобритании в Брайз-Нортоне. К этому времени Ева уже корчилась в судорогах, удерживаясь на сиденье только благодаря пристежному ремню. Ее дрожащее от ломки тело покрылось испариной, а по истощенным щекам скатывались слезы, которые она не в силах была сдержать. К самолету уже бежала группа медиков, раскрывая на ходу носилки. Стормонт молча наблюдал за этой сценой, он не был уверен в том, что когда-либо снова увидит эту некогда красивую женщину.

А шесть месяцев спустя Ева, находившаяся тогда в реабилитационной клинике на крайнем западе Шотландии, прочитала о казни своей лучшей подруги Сун Исим.

В течение последующих четырех лет Эндрю Стормонт всеми силами старался забыть о существовании Евы Каннингэм и ее искупительном обещании. За это время он сменил место работы внутри СИС, или просто «Фирмы», как предпочитали называть эту организацию ее сотрудники. Если раньше сферой его деятельности была борьба с наркодельцами, то сейчас ему поручили отдел по борьбе с распространением оружия массового уничтожения и технологии его производства.

Многие страны мира, включая и те, которые в свое время подписали Договор о нераспространении ядерного оружия, тайно торговали отдельными его компонентами, а также различного рода технической документацией. Ситуация осложнялась еще и тем, что в последние годы началась массированная утечка плутония, вызванная бесконтрольным распадом бывшего Советского Союза. Это грозило значительным расширением круга стран, обладающих смертоносным оружием. Немало забот доставляла его отделу проблема распространения химического и бактериологического оружия.

Новая ответственность, новые задачи, новый штат сотрудников. Все это отнимало у Стормонта массу времени, но Ева по-прежнему не выходила у него из головы, перед ним часто возникал образ молодой девушки, которую он так успешно завербовал много лет назад. Тогда ей было всего двадцать два года, и она, красивая, энергичная и любознательная, только окончила Оксфорд и поразила его наличием тех самых качеств, которые так нужны были для работы в Фирме, — наблюдательности, сдержанности и готовности к различного рода неприятностям.

Более того, она часто являлась ему во сне без всяких на то логических или эмоциональных стимулов, как бы напоминая о своем существовании и о его обещании. Со временем он утвердился в мысли, что вспоминает о ней беспричинно только потому, что все чаще его занимают мысли о Роби Фрейзере.

Конечно же, Ева была права, когда выкрикнула ему как проклятие, что он никогда не избавится от Фрейзера. Именно этот неуловимый, постоянно ускользающий тип привел его сейчас в Гонконг. Он уже давно подозревал, хотя и не мог пока доказать это, что Роби Фрейзер был каким-то образом вовлечен в торговлю оружием. Стормонт просто напряг свои мозги, основательно подкрепив их работу глубокой интуицией и знанием дела. Все его расчеты показывали, что гигантские прибыли от торговли оружием не могли не привлечь внимания столь алчного и хваткого человека, которым, безусловно, являлся Роби Фрейзер. Тем более что это вполне соответствовало его криминальным наклонностям и весьма извращенной морали. Даже если Стормонт ошибался и Фрейзер никогда не продавал и не покупал оружие сам, то все равно так или иначе он был близок к тем, кто этим занимался.

После стольких лет тесного сотрудничества с китайцами Фрейзер был вхож в правительственные круги КНР. Китай с давних пор противился политике нераспространения ядерного оружия и торговал им направо и налево, поставляя ядерную технологию странам третьего мира. Одним из главных сторонников подобной стратегии был Ха Чин, высокопоставленный чиновник в правительственных кругах. Именно поэтому были все основания полагать, что Роби Фрейзер хорошо знал этого человека. Сейчас Стормонту предстояло отыскать связь между ними, а если обнаружится, что такой связи нет, просто использовать Фрейзера в качестве ценного источника информации.

Стормонт стоял на палящем мартовском солнце в трех кварталах от Пика — одного из богатейших жилых районов Гонконга, где наряду с роскошными особняками, построенными довольно давно, выросли жилища нуворишей, наживших огромные состояния за последние годы. Здесь жили не только старейшие тайпэны, олицетворявшие собой торговую мощь Гонконга. Роби Фрейзер, новый тайпэн, как его здесь называли, тоже обосновался тут.

Стормонт окинул взглядом причудливо изогнутую крышу огромного дома Фрейзера, видневшуюся на расстоянии примерно в четверть мили. Дом представлял собой величественное сооружение из белого камня, ярко выделявшееся на фоне тропической зелени. Он, казалось, врос в горный склон, поражая воображение мастерством местных инженеров и архитекторов. Говорили, что этот дом стоит не менее двадцати шести миллионов фунтов, и от этого он казался еще более величественным. Его грациозный фасад гордо возвышался над окрестностями, блестя в лучах яркого солнца. Казалось, его окна подмигивают прохожим и розовым, красным и желтым бутонам, густо усыпавшим цветники и газоны поблизости. Стороннему наблюдателю дом казался своеобразным символом, красноречиво свидетельствующим о деньгах, мощи и общественном положении своего хозяина.