Шрифт:
«А кому надо?»
– Дяденьке одному. Очень хорошему дяденьке отдадим, и пусть дальше сам хлебает. А мы спокойно себе вернемся, гада вашего ученого за грудки возьмем… Под дых кулаком, и пусть только скажет, что ничего не получится. Харю разобью. Сволочь, чего придумал, а! Живых людей пачками в бошках замуровывает.
– Хм… а если так? – с вызовом заявила Рита. – Сами найдем этого вашего Рэма, хрень эту музыкальную отдадим, и никакой беготни, а? Мы-то ему не нужны. Ему виолончель нужна. Конечно, инструмент хороший, отдавать жалко… Но жизнь дороже. Что скажешь, хозяин?
«Хозяин, это я?» – спросил Саня.
– Ну а кто? Мы ж тут временно, на правах паразитов.
«Я не знаю… Надо подумать».
Кубинец рассмеялся:
– Хе-хе… Все красивые бабы дуры. Послушай, девочка…
– Да, мальчик?
– Хм… Милая, отдашь ты виолончель или нет – не важно. Рэм не знает получателя. Он нас не отпустит. Ты, цыпа, видела, наверное, в кино, как пытают? Знаешь, почему они так кричат? Думаешь, это весело, когда шурупчики в коленки вкручивают?
– Мы с тобой в коме, – напомнила Рита. – Может быть, скоро умрем. Разве не страшно? Можем остаться здесь навсегда! Расскажи своему садисту, что он хочет, и пусть оставит нас в покое.
– Не могу, – ответил Кастро.
– Почему?
– Потому что этот инструмент дороже… Гораздо дороже нашей с тобой жизни. Потому что через пять часов мы будем совсем далеко. Потому что… и это самое главное! Я никогда! Никогда не сдаюсь. Запомни!
– Еще один герой, – раздраженно обронила девушка. – Подставил ты нас.
– Судьба играется. Так всегда бывает в жизни, детка. Привыкай… Ну что, воин света! – обратился к Сане. – Ты готов?
Молодой человек застегнул ширинку, вдохнул полной грудью, резко выдохнул и, глядя перед собой, сказал решительно:
– Да.
С улицы донеслось рычание моторов. К подъезду подъехали две машины. Захлопали двери. Что за люди, сколько их было, Саня не видел. Через темный чердак, распугивая кошек и голубей, он несся к последнему подъезду. Через минуту он спустится вниз, откроет изнутри подвальную дверь, потом вверх по ступенькам, перемахнет через перила, а там арка дома напротив. Его скроет ночь, растворят подворотни.
Хуши сказал: «Все когда-то делается в первый раз, – учили меня. Но забыли предупредить – многое из этого не стоит делать вовсе»
Саня никогда не водил машину. О том, что можно завести ее, если оборвать провода зажигания и соединить их накоротко, слыхом не слыхивал. Но это получилось так быстро и так легко, что невольно обрадовался своему неожиданному таланту угонщика.
«Надо же, – удивлялся он, выжимая ногой сцепление и клацая коробкой передач. – Откуда я все это умею?»
– Я умею, – отозвался Кубинец. – Еще в ванной заметил: если очень хочу, ты повторяешь мои движения.
«Можешь делать что-то против моей воли?»
– Нет, не могу. Только редкие посылы. Если ты расслаблен, не сопротивляешься и не думаешь об этом, то у меня получается.
Старенькие жигули «Копейка», освещая влажный асфальт одной фарой, прерывисто урча и вздрагивая, покатились по пустынным улицам ночного города.
Саня не заметил, как включил четвертую передачу и открыл окно. Ветер сразу растрепал волосы, легкие вдохнули свежий и прохладный, как будто зимний, воздух. От восторга сперло дыхание.
Саня не в силах был сдержать вдруг охватившей радости и закричал во всю глотку:
– Ха-ха!.. Давай! Давай! Ух ты!!!
Восторг передался и Кубинцу. Появилось знакомое, давно забытое чувство новизны, будто ребенку впервые дали попробовать мороженое. Сегодня он испытал страх. Страх, которого не было лет двадцать. Тот юношеский, необузданный, панический. Он ощутил радость – давно забытую, беспричинную горячую радость молодости. Почувствовал запах воздуха. Звуки и цвет вдруг обрели какой-то смысл. Жить! Захотелось жить. Джин и табак, в которых он растворял бессмысленность и тоску последних лет, больше были не нужны. Он был почти счастлив, – от ветра в лицо, от тумана, что будто пробивался сквозь асфальт. Он восхищался пустотой ночных улиц и покорностью дряхлого жигуленка.
«А еще быстрее может?!! – будто угадывая чужое желание, спрашивал Саня. – Нам не хватает крыльев! Небо так близко! Надо только оттолкнуться. Прощай, Земля! Меня ждут новые галактики! Как блоха, я буду скакать с кометы на комету и открывать новые Солнца! Еще секунда, и пространства не станет. Я иглой прошью его от начала до конца, заверчусь в спирали времени, океаном вольюсь в третье, десятое измерение! Распадусь на атомы, вдохну жизнь в миллиарды космосов! Я буду светиться неоновым газом, искриться в фантазиях всего живого. Все мыслимое я превращу в ледяные кубы и трапеции, сожму в кулаке, растоплю и сам растаю…»