Саня не заметил, как включил четвертую передачу и открыл окно. Ветер сразу растрепал волосы, легкие вдохнули свежий и прохладный, как будто зимний, воздух.

«Растаю?!!» Это произошло быстро, быстрее секунды, быстрее тысячной секунды. Рита слушала, мало что понимала, но ей нравилось. Она представляла себя пылинкой, летящей в космосе, маленькой, но огромной, как дом, как планета… И вдруг от слова «растаю» все оборвалось, картинка пропала. Появилось лицо Таи. Полный похоти взгляд, язык скользит по блестящим опухшим губам. «Он такая лапочка, козлик мой!.. – говорит она, закатывая глаза. – О, святой Владебалдис!..»

– Слышишь, ты – святой козлик, – обозвалась Рита. – Угробить нас хочешь?! Куда мы летим, трепло космическое?

«Действительно, а куда мы едем?» – подумал Саня.

– Как, куда? В Сингапур, разумеется, – отозвался Кубинец. – Тут недалеко… Здесь налево поверни… – Машина, почти отрываясь левыми колесами, вошла в поворот. – Отлично. Вам там понравится. Малайзия, она как раз на стыке Индийского и Тихого океанов. Потрясающий климат. Была там у меня одна. «Люблю, – говорит. – Мужа отравлю, детей брошу. Только с собой возьми». Сейчас бы на Филиппинах креветками промышлял, соблазнял богатых мулаток, фальшивый жемчуг туристам втюхивал… Из-под лодки вынырнешь – свежайший, только нашел! А они рады, к кошелькам тянутся! Но, думаю, нет, сначала его траванет, потом меня… Но красивая была… С ее сестрой я тоже зажигал…

«Шутишь. Сингапур – это черт те где… Ну а если серьезно… У нас скоро сессия, и…»

– И не думал шутить, – услышал Саня. – А учеба подождет. Как раз починит твой грамотей свою волшебную конуру, тут мы и вернемся…

«Ну, перестаньте… Вы зачем же ерунду такую говорите?.. Какая Малайзия? Что вы такое городите?»

– Расстояние смущает? Ты, кажется, собирался в другую галактику… Забыл? Думаешь, она ближе? Хе-хе…

«Ерунда это все… Да нет, и речи быть не может…»

– Ты не шутил? – уточнила Рита.

– Милая, плевое дело! Пару дней и вернемся. Долетим до Индии, потом поездом, а там рукой подать. Ты была в Индии? Я ее не люблю. Кухня у них острая. От одного запаха изжога. И брезгую я. Чего только жрать не приходилось: червей жевал, и ничего. А к этим завалюсь – не лезет их кари в горло, до рвоты просто… На грязь, на болячки насмотрюсь – с души воротит. Тут направо, – обратился он к Сане. – Совсем скоро. Он будет ждать нас с трех до четырех.

«Кто? Кто нас будет ждать?»

– Есть тут один. Сволочь жирная, скупердяй. Увидишь жирную сволочь – это он. Самолет – дрянь. За такие деньги «Боинг» можно нанять. Казахстан, говорит, и все, дальше не полечу. Ну, ничего, поднимемся – там видно будет. Нам хотя бы до Афганистана дотянуть. Мне там в одном ауле барана должны. Любите плов? А, забыл. Здоровяк мяса не ест. Ничего, я научу. В Пакистане чебуреки, в Индии гаджар пулао, в Мьянме рису с курицей рубанем, в Таиланде пад-ка-пау. Проголодался я чего-то. Милая, – обратился к Рите. – Ты еще здесь? Любишь жратву экзотическую?

– Не хочу о еде, – расстроено произнесла Рита. – Отец мой с ума сойдет. Наверное, ему уже сказали. Как думаете, ему отдадут мое тело?

– Отдадут, отдадут. Ты им не нужна. Будет папочка массажик делать. Влажной губкой ручки протирать… Да… А мои, похоже, ломать будут… И мне почему-то кажется, что вам меня не жаль.

– Не жаль! Все из-за тебя. Бездушный, самодовольный… – будто сквозь зубы проговорила она.

– Хм… – усмехнулся Кубинец. – Или я чего-то не заметил? Обычно бабы говорят мне такое недели через две после первого секса.

– Таким, как ты, я говорю «такое» вместо секса.

– Ути-пути, какие мы колючие. Все вы одинаковы. Такие гордые, таинственные, а потом воют, сопли по щекам размазывают: «Не бросай! Убью себя»! Или того хуже: «Папе расскажу». Присосутся, не отдерешь. Липучки. И ты будешь писать письма о страстных ночах, слать фотографии каких-то детей. Где вы берете эти фотографии?

– Дурак.

– Хе-хе-хе… Нет, девочка… Такой городской фифе не устоять перед грубой мужской красотой. Если б ты видела, как утром в стрингах, играя голым торсом, я рублю дрова или босиком в том же виде прогуливаюсь вдоль линии прибоя…

– Я же говорила – самовлюбленный самец.

– Ты не лучше меня.

«Не надо ее обижать», – вмешался Саня.

– А ты вообще заткнись! – зло крикнула Рита. – Ты еще хуже! Предатель!

«Чего это я предатель?»

– Да все вы!.. – не найдя что сказать, выпалила девушка. – Все одинаковы.

Несколько минут они ехали молча. Сквозь кроны посаженных вдоль дороги деревьев пробивался лунный свет. За толстыми стволами и редкими кустарниками серебрились бесконечные, еще не убранные пшеничные поля. Где-то внизу блестела река, у самой воды едва угадывались очертания берез. Из-под моста сквозняком выдувало белые хлопья тумана.

Саня подумал, что ему будет плохо вдали от всего этого. Он здесь будет жить и растить детей. Нигде больше нет таких шумных деревьев, пьянящего воздуха, такой чистой луны.

«Ты хочешь лететь в Таиланд? Вот так, с бухты-барахты, нелегально?» – спросил он.

– Да, Геркулес, полетим, не сомневайся, – было ответом.

Луна больше не казалась такой яркой, и звезды в небе гасли одна за одной, когда дребезжащий, окутанный пылью автомобиль, наконец, добрался до небольшой, огороженной покосившимся забором поляны.