Стараясь отвлечься, он думал о милосердии Королевы. Могло быть хуже. Гораздо хуже. Могло вообще ничего не быть…

— Я закончила.

— Ты выглядишь гораздо лучше. Не так страшно, — Давид положил ладошку поверх запястья Лючано. — Я буду держать тебя за руку. Когда держат, меньше болит. Я знаю.

Предплечье мальчика густо покрывали синяки. На щеке Джессики красовалась царапина — от скулы к углу рта. С детьми тоже не церемонились.

— За что тебя?

— Я убил человека. Психира.

— Психира?!!

От обычной бесстрастности в голосах близнецов не осталось и следа. Это было как орден, врученный за доблесть.

— Я не хочу об этом рассказывать. Я еще никогда никого не убивал.

— Мы понимаем, — кивнула Джессика. — У тебя средний хомицидный тип психики.

— Что?!

— Существует три хомицидных типа психики. Человек, способный к убийству в любой момент. Человек, способный к убийству в кризисной ситуации, — девочка сощурилась, вспоминая. — И человек, в принципе не способный убить лично или отдать приказ лишить кого-либо жизни.

— Первый и третий типы относят к редким, — Давид улучил момент, пока сестра набирала воздух в легкие. — Они лежат в области психических патологий. Твой тип — наиболее распространенный. Ты нормальный.

— Спасибо, утешили!

— А наш дядя, к примеру, относится к третьему типу. Убийство противоречит его складу мышления. Дедушка может убить, а дядя — нет. Это усложняет ему жизнь.

— Надо же! — не удержался Тарталья. — Какой хороший человек ваш дядя!

— Зато он может разорить конкурента! — вступился за дядю Давид.

— Опозорить!

— Чтобы с ним больше никто дела не имел!

— В рабство продать может… — тихо добавила девочка.

— Айзек Шармаль? О да, этот может!

Лючано понял, что сболтнул лишнее. Он не должен был ничего знать о дядях, которые продают племянников в рабство! Результат не заставил себя ждать. Близнецы умолкли, как по команде. Две пары глаз сверкнули знакомым стеклом. К блеску примешивался страх: глубоко, на донышке.

Первой решилась Джессика.

— Откуда ты узнал, что Айзек — наш дядя?

— У тебя было недостаточно данных для умозаключений, — Давид убрал ладошку с руки Тартальи. — Или достаточно в одном-единственном случае.

— Ты не тот, за кого себя выдаешь?

Близнецы сделали шаг назад. Но ответ нашелся — простой, как все гениальное. А главное, в меру правдивый.

— Все элементарно, ребята. Я знаком с вашим дядей, Айзеком Шармалем-младшим. За день до конфликта с легатом Тумидусом мой театр работал его заказ. Мы обслуживали вечеринку. Китта, Хунгакампа, Йала-Маку 106, если вас интересуют подробности. На вилле я познакомился и с вашим дедом, Лукой Шармалем. Вы похожи. Особенно на дядю. Фамильное сходство.

Близнецы переглянулись.

На оценку новой информации им понадобилась пара секунд.

— Похоже на правду. Вероятность 83%.

— Принцип обрезания лишних сущностей, Давид.

— Да. Ты права. 87%.

И, обращаясь к Лючано:

— Мы не знали. У тебя было достаточно данных.

— Извини, что не поверили.

— Мы разучились верить. Мы привыкли рассчитывать вероятности.

— Когда вероятность больше 72%, человеку можно доверять.

— Ровно на семьдесят два процента! — улыбнулся Тарталья.

Королева Боль оценила его героизм, хлопнув по губам шипастым веером. Язык нащупал саднящую пустоту на месте выбитого зуба. Еще два шатались, словно пьяные гуляки.

— Тебе — на целых восемьдесят семь.

Уголки рта девочки чуть заметно дернулись. Джессика шутила! Юмор гематров — вещь сложная, доходит с запозданием…

Лючано сменил позу и охнул: штырь в ребрах никуда не делся.

— Значит, дядя приказал вас похитить?

Ответ он знал. Было интересно, что думают сами близнецы на сей счет.

— Нас похитили люди в масках.

— Совпадение внешности с нынешними похитителями — 76%.

— Но Эдам, наш голем, не предотвратил похищение.

— Он танцевал и пел.

— Эдам — наш семейный голем. Чужой не сумел бы его переклеить. Подменить гематрицу Эдама могли четыре человека: мы, дядя и дедушка. Мы гематрицу не меняли.

Зажмурясь, Лючано представлял себе лица близнецов и пытался угадать, что на них отражается. Одно дело: ты видишь историю в «волшебном ящике». Другое дело: двое малышей восстанавливают цепочку событий, звено за звеном, идя над пропастью загадок по хрупкому мосту логики.