Никакой реакции.

Тыкаю еще несколько раз, со всей силы, но мой враг не шевелится.

Лешка решается приблизиться, наклоняется и впотьмах изучает мех:

– Думаю, это примитивный примат…

– Не дождался нас и подох с голодухи! – Я отобрала у малого фонарик, осветила находку. Круг света медленно поднимался вверх – от бесформенных сапог из лохматого меха к кожаным штанам, а затем короткому меховому пальто.

В ярлычках с ценой на таких пальтишках пишут «меховая доха», хотя их давным-давно шьют по экологическому стандарту ВЭС. Стандарт запрещает использовать натуральный мех и кожу животных для изготовления одежды.

Лучик света крадется по лохматой шубе, добирается до бороды, и наконец…

Я вскрикнула и только усилием воли удержала фонарь в руке.

ЕГО лицо слабо светилось…

Впервые на Острове мне стало по-настоящему жутко – я зажмурилась и повернулась, чтобы бежать!

…под подошвами ботинок что-то знакомо и жалобно хрустнуло. Медленно опускаюсь на корточки и открываю один глаз, опускаю лучик фонарика на землю. Похоже, совсем недавно здесь разбилась его точная копия! Я наступила на черные кусочки пластикового корпуса, вот прозрачные осколки такого же фонарика…

Наверняка здесь был Никита! Испугался, точно как я, и выронил фонарик.

Значит, надо вдохнуть поглубже и рассмотреть это светящееся лицо.

Что оно мне расскажет?

Огромный и страшный мертвец молчал.

Он умер давно – глазные впадины пустые и темные, но лицо покрыто крошечными кристалликами инея, которые отражают свет, как микроскопические зеркала, и кажется, что кожа светится. Все равно – у меня не осталось мужества, чтобы сунуть руку под меховую куртку. Пришлось окликнуть Дана.

– Смотри…

Дан пожал плечами и похлопал по меховой куртке мертвеца, расстегнул и стал обшаривать внутренние карманы.

– Хорошо бы сигареты найти. Раньше курево и жвачку везде продавали, как крекеры или мыло, а не отправляли за каждую затяжку в воспитательный центр…

– Дан, ты взрослый дядька, а туда же – веришь в бабкины сказки! Не было такого!

– Пусто! – Дан разочарованно развел руками. – Кто-то успел раньше нас.

– Кто-то… – эхом повторила я, глядя на осколки фонарика.

В пещере стало тихо, как перед большой бедой. Я представила, как Никита лежит замерзший и смотрит в небо пустыми глазами, охранники подцепляют его своим страшным крюком, волочат по снегу, и алая кровавая дорожка тянется за его телом…

В носу защипало, я почувствовала, что сейчас разревусь. – Нельзя, нельзя этого делать! Если я хочу разговаривать с Даном на равных, если хочу однажды сыграть с самим Господином Ведущим, я не могу быть слабой!

Бормочу, прижимая к лицу ладонь:

– У меня в глазах щиплет от этой вони…

– Точно, пора отсюда съекнуться! Идем, там Красивая наверняка нитку нашла…

Я поморщилась:

– Дан, скажи, она действительно красивая?

– Все вы, девчонки, красивые! Особенно когда в тюрьме посидишь…

Дан улыбнулся, обнял меня за плечи, подтолкнул к выходу из коридора, но я невольно оглянулась на тело. Его контуры уже терялись в темноте.

– Что у него могло быть ценного?

– Черт его знает… – Дан тоже оглянулся. – Бумажник, часы, компас, карта…

Мы посмотрели друг на друга.

– Никита нашел карту Острова! Нашел, когда бродил здесь! – Боль ледяной иголкой кольнула меня под ребра. Я не выдержала и всхлипнула, уткнувшись в плечо Дана. – Ник умер, и карты у нас нет. Мы превратимся в ледышки и останемся здесь навечно!

Он погладил меня по копне заплетенных косичек:

– Нам незачем здесь подыхать, мы выберемся отсюда, обязательно! – Склонился к самому моему уху и шепнул: – Я даже знаю как. Нас не начнут искать, если будут считать погибшими…

– Но охрана забирает всех мертвых, – опешила я. – Мы вместе это видели…

– Вопрос, кого они забирают. Господин Ведущий нам приврал в своей передаче, что вся команда «семерки» выбыла. Лысый не из тех, кто мог выбыть за двенадцать часов беготни. Он просто с кем-то поменялся курткой и браслетом – вот и все…

– Значит, охранники пристрелят его как «выбывшего»!

– Пусть попробуют, – презрительно скривил губы Дан. – Могут сколько угодно объявлять про запреты, Лысому плевать на правила!