— Ты и правда не пойдешь с нами, Сапуджапу?

Сарий и карлик — последние, кто еще остается у костра.

— Нет, прости. У меня едва хватает сил открыть глаза, и я боюсь, что одно из этих чудовищ меня одолеет. Может быть, мы увидимся завтра, а?

Сапуджапу спешит в сторону изгороди из роз, чьи цветки и ночью ярко светятся на фоне окружающего пейзажа. Сарий сочувственно смотрит ему вслед. Жаль. К Сапуджапу он и впрямь хорошо относится, не то что к остальным балбесам, за которыми должен сейчас следовать — за кем нехотя, а за кем и с отвращением.

Он срывается с места. Те, кто умчались вперед, так громко шумят, что Сарий от них точно не отстанет, ну, а если чуть-чуть поспешит, то, может быть, даже нагонит.

Хриплый вопль заставляет его вздрогнуть. На ночном небе он видит ярко-желтое пятно, от которого тянется след, как от огромной кометы. Когда раздается следующий крик, он понимает, что это — золотой сокол, и инстинктивно наклоняется.

— Не тревожься, он сейчас не на охоте.

Сарий испуганно вскрикивает. Впереди стоит Вестник и машет костлявой рукой, жестом подзывая к себе.

— Какое у тебя самое заветное желание, Сарий? Ты нашел один из волшебных кристаллов, используй его с умом. Что ты хочешь?

Я столько всего могу получить, думает Сарий. Он смотрит на собеседника, прямо в желтые огни его глаз.

— А можно, скажем, подняться на несколько уровней? Или получить место во Внутреннем Круге?

Вестник улыбается.

— Место во Внутреннем Круге относится к тем вещам, которые нужно завоевывать. Как любовь человека или доверие друга. Впрочем, помимо этих желаний тебе доступно многое, полагаю, даже больше, чем ты можешь себе представить.

На Сария это действует. Он может загадывать любое желание, как в сказке. Только фея выглядит очень уж отвратительно.

— Может быть, у Ника Данмора есть какое-нибудь пожелание? — предлагает Вестник. — Особое пожелание?

Ник Данмор рад был бы превратиться в гения химических наук, раздраженно думает Сарий. Он рад был бы без всякого труда заработать лучшие оценки на экзаменах. Но это, наверное, тоже относится к тем вещам, которые надо завоевывать.

Если же быть честным с самим собой, то это, конечно, не самое большое его желание. Прежде всего… Эмили. Н-да, только это, к сожалению, тоже не получится. Эмили должна влюбиться в Ника. Ха-ха. Вестник ведь подобное заранее исключил.

Но… может быть, выйдет как раз наоборот? Если нельзя пожелать, чтобы возникла любовь, то, возможно, удастся ее погасить?

Стоит рискнуть? Он медлит. Так неправильно. Ведь это все равно не получится. Или, может, лучше все же выбрать что-то попроще? Нет.

— Ник Данмор желает, чтобы Эмили Карвер рассталась с Эриком Ву. Он желает, чтобы эти двое не были больше вместе.

Молчание. Вестник задумчиво прикладывает к подбородку длинные пальцы.

Ну? Ну? Давай, скажи, что ты этого не можешь!

Вестник не шевелится. Он размышляет? Нет, слишком долго. К тому же становится все темнее, еще темнее — почему? Что-то не так? Пожалуйста, нет, только не сейчас! Сарий пытается сдвинуться с места, но и это дается нелегко. Словно он увяз в сиропе.

И лишь когда Сарий уже ни на что не надеется, Вестник наконец отвечает:

— Эмили Карвер, говоришь ты. Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы Эмили Карвер и Эрик Ву не были больше вместе.

Слова Вестника вызывают смятение в душе Сария. Он поверить в это не может, потом его охватывает ликование, в котором рассеиваются всякие угрызения совести.

— Взаправду?

— Посмотрим, Сарий. А теперь ступай. Другие уже ушли далеко вперед.

— Ник? Ник! Бога ради, у тебя все хорошо? Просыпайся! Разлепить веки — уже задача не из легких, но это пустяки по сравнению с усилиями, которые требуются, чтобы хоть немного приподнять тело. На письменном столе что-то сгромыхало — это клавиатура, приклеившаяся к щеке Ника. Он торопливо глянул на дисплей компьютера. Экран весь черный. Повезло.

— Ты что, спал сидя?

— Э… может быть. Похоже, так и есть.

Во рту пересохло, в висках что-то колотилось.

— Послушай, ты еще не помешался на компьютере? Ради всего святого, чем ты занимался так долго?

Отсекал ноги громадным паукам.

— Сидел в чате. Было весело, и я забыл про время. Прости, мам. Больше не повторится.

Матушка убрала у него со лба выбившуюся прядь волос.

— А ты вообще в таком состоянии можешь идти в школу? Наверняка ведь смертельно устал. И почему ты так поступаешь, а? Я думала, что могу на тебя положиться. Тебе нужно поспать, Никки, ты же знаешь, что школа отнимает много сил…