— Я видел, как вы вместе уходили, — заявил Рашид.

— Я тоже, — поддержал его Алекс.

Эмили пристально посмотрела на узкоглазую «кружевницу»:

— Как интересно. Вы же не посещаете литературный клуб.

— Ну и что? Есть и другие вещи, из-за которых можно задержаться в школе, — возразил Алекс.

Эмили глядела то на Алекса, то на Эрика, то на всхлипывающую Аишу.

— Она лжет, — произнес Эрик, на этот раз громче.

Аиша вскипела:

— Мужчины потом всегда так говорят, скажешь, нет?

— Что мужчины всегда говорят? — Мистер Уотсон прокладывал себе путь сквозь скопление учеников, мимоходом сунув Алексу в руки термос и надкушенный сэндвич. — Аиша? Что случилось? — Он положил руку на плечо девушки, но Аиша вырвалась и еще теснее прижалась к Эмили:

— Не трогайте.

— Конечно-конечно, как хочешь. Извини. Не могли бы остальные разойтись по своим классам? Сейчас уже урок начнется.

Никто даже не сдвинулся с места, только Эрик сделал шаг вперед:

— Аиша утверждает, будто я… лапал ее в парке. На локте у нее синяк, который я якобы поставил. Но в этом рассказе ни слова правды.

Аиша заплакала еще громче:

— Он пытался меня из… изнасиловать. Разорвал мою юбку и повалил меня на землю…

— Я просто не могу представить, что все это действительно так, — прошептала Эмили. Она осторожно, но решительно вырвалась из объятий Аиши, судорожно вцепившейся пальцами в ее футболку, и отошла в сторону от плачущей девушки. Лишенная защиты Аиша, укрывавшаяся за Эмили, как за стеной, присела на пол и спрятала лицо в ладонях.

Я не хотел этого. Ник сжал заледеневшие руки в кулаки. Только не так. Я не хочу иметь с этим дело, честное слово.

А что, если это правда? Ведь может такое быть, что Эрик и впрямь приставал к Аише, и Вестник уже вчера ночью знал об этом. Это объяснило бы, почему он так легко пообещал все устроить, хотя дело казалось сложным.

Мистер Уотсон, поначалу лишившийся дара речи, постепенно пришел в себя:

— Это очень серьезное обвинение, Аиша.

— Ни слова правды! Я клянусь! — В голосе Эрика впервые послышалось что-то вроде отчаяния. — Это все — полный бред!

— Как бы там ни было, выяснять это при всех не стоит, — сказал мистер Уотсон. — Аиша, Эрик, вы пойдете со мной.

Оба последовали за учителем, причем старались держаться как можно дальше друг от друга.

Едва они ушли, в вестибюле разразились бурные споры.

— Думаю, она лжет!

— Зачем она это сказала?

— Эрик-то не младенец, мне давно так казалось.

— Захотел турецкой девке под юбку забраться.

— Да чепуха это, врет она все.

— Вот это скандал, круто!

— А Уотсон фараонов не вызовет? Их уже пару дней не было.

Ник не выпускал Эмили из виду. Она стояла тут же и, погруженная в свои мысли, поглаживала намокшее от слез Аиши пятно на плече.

Сейчас мне нужно подойти к ней, подумал Ник. Втянуть в разговор. Утешить.

Однако прежде чем он набрался мужества, чтобы сделать первый шаг, к Эмили уже подошел Джеми и заговорил с ней. Они обменялись парой фраз, потом вместе пошли вверх по лестнице.

Следующий урок — математика. Только этого Нику не хватало. Но ему все же удалось с ходу войти в курс дела, и больше он уже не чувствовал никакой усталости. Выходка Аиши подействовала на него куда круче, чем двойной эспрессо.

На перемене Джеми подкарауливал Ника возле столовой.

— Как дела?

Так, похоже, это первая нормальная фраза, с которой Джеми обратился к нему за последние дни. Тут определенно какая-то ловушка, Ник поспорил бы на что угодно.

— Да вполне хорошо. А у тебя как?

— А я все голову ломаю, — сказал Джеми и сделал соответствующее этим словам лицо: множество складок на лбу. — Сегодняшняя история с Эриком… Как ты думаешь, что заставило Аишу наговорить на него? Он совершенно убит. Мистер Уотсон отослал его домой.

Ник подавил желание попросту смыться.

— Что заставило? Дай-ка подумать… Может, он забрался ей под юбку?

— Ты же сам этому не веришь.

— Ага, а ты веришь, что Аиша его просто оклеветала? Ты ее истерику видел? А синяк?

— Я, — сказал Джеми, — верю, что кто-то заинтересован в том, чтобы обезвредить Эрика. Он не фанат вашей игры, помнишь?

— Просто маразм какой-то! — Ник протиснулся мимо Джеми в столовую. — После той записки с надгробным камнем ты совсем спятил от мании преследования.

Он взял из стопки поднос и внезапно почувствовал, что на плечо ему легла рука. Джеми шел следом; он выглядел так, словно вот-вот разревется.