Я, конечно, был оскорблен, но промолчал, а про себя решил, что все-таки Женей-1 буду я, а он Женей-2. Двойник уселся верхом на капот, Вика уселась рядом с ним, а я, делая вид, что его рассказ мне абсолютно неинтересен, сел на землю, прислонившись спиной к дверце автомобиля. Однако первые же слова двойника не смогли оставить меня равнодушным.

– Черт с ним, - это он сказал про меня, - пускай не слушает, все равно он скоро сам все узнает. Понимаешь, Вика, оказывается мы здесь не одни. Вокруг нас живут какие-то существа приблизительно такого же, как мы, роста, по виду очень похожие на муравьев. А по-моему, это действительно какие-то термиты.

– Где же они?
– тихо спросила Вика.

– Они рядом, но мы их не видим, поскольку они не трехмерны, как мы.

– Чушь какая-то!
– воскликнула Вика.

Я украдкой взглянул на них. Двойник взял Вику за руку и продолжил.

– Я вот думал, как бы тебе это объяснить. Пример очень примитивный и дурацкий, но лучшего я не придумал. Представь себе, что ты не человек, а живая дощечка.

Вика фыркнула и машинально коснулась левой рукой своей груди. Я рассмеялся. Но двойника это нисколько не смутило.

– Так вот, ты дощечка, допустим, условно, совершенно плоская.

Тут Вика вновь погладила себя по груди, размер которой явно не позволял ей уловить ход мыслей двойника.

– Ты дощечка и у тебя есть длина, есть ширина, но нет высоты. Ты можешь посмотреть влево, вправо, вперед, назад, но не можешь посмотреть вверх или вниз, потому что это уже третье измерение, а ты двухмерна. Так и мы сейчас не можем увидеть этих термитов, потому что они четырех-, пяти- или шестимерны, я не знаю точно.

– Боже мой, а откуда тогда ты-то про них знаешь?
– Вика была сильно взволнована, да и мне стало не по себе.
– Откуда? Представь себе, что ты дощечка. Еще раз. Лежишь на полу, пол видишь, а гардероб, стоящий на этом полу, нет. Вдруг тебя поднимают, переворачивают и помещают на поверхность гардероба, приклеивают к его дверце, например. Теперь ты можешь видеть гардероб, но уже не увидишь пола.

– Господи! Да у меня голова кругом идет! Гардероб, пол, дощечка!
– Вика спрыгнула с капота и встала рядом, оперевшись на машину задом.

– Так вот и я, пока летел к вам, видел этих термитов. Кто-то из них дал мне пинка, и я отлетел к вам.

– Как это?!
– испугалась Вика.

– Да очень просто. Понимаешь, мы их не видим, но наткнуться на них можно запросто. Вот и я наткнулся, а он меня оттолкнул. Через два дня то же самое произойдет с этим, - двойник кивнул в мою сторону.

– Мама родная!
– Вика сжала голову руками.
– Что же с нами будет?!

Двойник тяжело вздохнул и сказал:

– В ближайшие два дня ничего. Это точно. Я ведь эти дни уже пережил один раз.

После этих слов я понял, отчего он держится так самоуверенно. Действительно, мы-то пребывали в полной растерянности, не зная, что может случиться в ближайшие пять минут, а он был уже осведомлен о более отдаленном будущем. "Ну, ничего, - думал я, - рано радуешься, козел. Через два дня я улечу, а ты останешься вновь перед неизвестным будущим, а я окажусь в твоем положении. Но обижать тебя мне все же не стоит - самому же аукнется потом".

Мои размышления прервала Вика:

– Интересно, а наш прибор они похитили, эти термиты, да?

– Естественно, - угрюмо пробурчал двойник, - представь себе, у тебя дома лежит разделочная доска и вдруг у нее появляется пропеллер и она начинает летать по квартире. Конечно, ты сломаешь этот пропеллер.

"Резонно", - подумал я.

Вика подошла ко мне, присела напротив меня на корточки и строго спросила:

– А ты что же, неделю, говоришь, здесь прожил и не мог этих муравьев обнаружить?

– Придурок! Что с него взять?!
– поддакнул ей двойник.

А я открыл рот и так и остался сидеть, изумляясь глупости Вики и наглости двойника.

Последующие два дня стали для меня адом. Ненависть и раздражение, которые вызывал двойник, усугублялись дикой ревностью. Любопытно то, что Вике явно нравился мой двойник. И это было вполне объяснимо. Его осведомленность о нашем ближайшем будущем придавала ему те хладнокровие и в некоторой степени снисходительное отношение к сложившейся ситуации, которые так ценят женщины. Мой проклятый двойник стал в глазах Вики олицетворением мужественности и надежности, а я воплощением нелепости, причиной всех бед, приключившихся с нами. Меня утешало лишь то, что через пару дней на месте двойника окажусь я. Я любовался стройной фигурой моей амуретки и думал: "Ой-ля-ля, может быть, еще представится возможность и сыграть на этом роскошном инструменте." По крайней мере ее воркование с двойником и очень даже красноречивые взгляды, которыми она смотрела на моего "соперника", давали все основания надеяться на вполне пикантное завершение этой истории. А пока они обращались со мною с той брезгливой снисходительностью, с которой обычно ухаживают за умирающим дальним родственником. Точь-в-точь, как сказал поэт: "Вздыхать и думать про себя, когда же черт возьмет тебя." И это было естественно, потому что я должен был скоро исчезнуть.