Гэвину снова сделалось грустно.

— Ия знаю кое-что еще, — с горечью произнес он. — Роботы не сделали бы этого по своей воле. Это противоречит законам робототехники. Робот не должен причинять вред другому роботу, кроме как по прямому указанию человека.

Флер задумалась над его словами.

— Всё равно не понимаю, с какой стати Корпорации Жизни так интересоваться Игреком.

— Потому что он как БДЦ-4, только другой. Помнишь наш разговор той ночью? Корпорация Жизни много лет проектировала и испытывала своих роботов, а тут вдруг, откуда ни возьмись, появляется другой робот — ничуть не глупее их БДЦ.

— Но мистер Лобсан видел Игрека всего один раз, да и то мельком. Откуда ему столько про него известно?

Гэвин задумался.

— Наверное, он знает профессора Огдена. И знает, чем тот занимается. Послушай, думаю, они снова могут попытаться поймать Игрека. Поэтому я и решил поговорить с тобой. Отныне нельзя спускать с него глаз.

— Ну, это-то как раз дело нехитрое, — заметила Флер, — он ведь всё равно под домашним арестом. — Ее внимание привлекло какое-то желтое пятнышко под изгородью. Раздвинув траву, девочка обнаружила крохотный бутон примулы. Она перевела взгляд на брата. — Гэвин, с этим я тебе помогу. Но я всё равно не согласна, что БДЦ-4 опасны. Они просто машины, как и все остальные роботы, и, как любые механизмы, способны иной раз откалывать странные номера, только и всего.

Гэвин нахмурился.

— Почему-то мне кажется, что эти вещи связаны. Мистер Лобсан считает Игрека конкурентом БДЦ-4, а БДЦ-4 ведут себя как-то подозрительно.

Флер поднялась.

— Ладно, я пошла.

Гэвин не стал ее удерживать. Вздохнув, он поплелся за сестрой к дому. У самых дверей та обернулась.

— Как ты думаешь, сказать ему? Ну, что Корпорация за ним охотится?

Гэвин вспомнил, каким несчастным и подавленным выглядит Игрек со времени гибели Ворчуна. Не стоит расстраивать его еще больше.

— Не надо, — покачал головой мальчик.

***

Человек в простыне (судя по всему, всё в той же), как обычно, сидел на траве под оливковым деревом.

— Привет, — поздоровался Игрек, подыскав, на его взгляд, самое нейтральное приветствие. Похоже, уловка сработала — философ лишь молча кивнул, тем самым дав Игреку возможность продолжить.

— Моего друга Ворчуна задавило, — начал робот. — Мне кажется, это я виноват — я уверен, что грузовик преследовал меня. И… мне еще хуже, чем когда я сунул Шарлотту в стиральную машину.

Игрек заметил, что человек в простыне нахмурился.

— Но я не о том хотел с тобой поговорить, — торопливо продолжил он. — Скажи, я живой?

Человек сложил руки на животе.

— Если ты стоишь предо мной и задаешь этот вопрос — как же ты можешь не быть живым?

Игрек чуть было не возразил, что он, человек в простыне, тоже находится здесь и тоже разговаривает, хотя живым его уж точно никак не назовешь, однако решил, что так забредет, пожалуй, в слишком глубокие дебри.

— Я забыл, ты ведь не совсем понимаешь, что я машина, а не живое существо. Но я думаю, быть живым — это не просто находиться здесь и уметь говорить, а что-то гораздо большее. Понимаешь, Ворчун тоже был роботом и «умирал», когда его отключали от источника питания, а потом снова оживал. Только теперь он умер по-настоящему, потому что разлетелся на куски…

— Погоди минуту, — прервал его человек в простыне. Игрек заметил, что на лбу у него выступили капельки пота, хотя солнце стояло еще не слишком высоко. — Не ты ли как-то спрашивал меня о смерти?

— Я, — ответил Игрек, радуясь, что его вспомнили.

— Продолжай, — настороженно произнес человек в простыне.

— Ну вот, очевидно, быть живым — это что-то большее. Меня можно включать и выключать, как Ворчуна, хотя мне эта идея совсем не нравится, и я бы очень не хотел, чтобы это когда-нибудь произошло.

— Ты осознаешь это?

— Осознаю что? — не понял Игрек.

— Что ты существуешь.

— Ну конечно!

Человек поднял бровь.

— Считается, что животные не осознают своего существования. Во всяком случае, не могут обдумывать свои поступки. А ты можешь?

— Ты же сам знаешь, что могу! — воскликнул Игрек. — Я могу обдумывать свои действия и решать, как поступить.

Человек закрыл глаза и сложил вместе кончики пальцев.

— Так ты согласен, — продолжил он, снова открыв глаза, — что мы говорим о свободе воли?

— О свободе Воли? — переспросил Игрек. — Это кто-то из твоих подруг? Ее что, заперли?

— Я говорю о выборе, — раздраженно произнес человек, словно забыв, что ему положено изъясняться вопросами. — О том, свободны ли мы в своих действиях или же нами управляет некая высшая сила.

— Ворчуном управляла компьютерная программа. А мной — нет, и я уверен, людьми тоже никто не управляет, — ответил Игрек.

— Я ничего не знаю о компьютерных программах. Но что, если какая-то высшая сила создала нас и заставила верить, будто мы можем действовать по собственному усмотрению?