Какой-то храбрый служка выпалил в неё из самострела. Он ещё только нажимал на спуск, а рука Алиедоры уже взметнулась, миг спустя с небрежной ловкостью взяв из воздуха стальную стрелу возле самого лица. Парнишка — а он был ещё очень и очень молод, сгодился бы Алиедоре в младшие братья — не успел ни бросить оружие, ни даже крикнуть. Алиедора на повороте косо рубанула остриём меча пониже уха и равнодушно повернулась спиной к фонтанирующему кровью из перебитой артерии телу.

Никогда не жёг её такой восторг, такое упоение. Чувствовать, как исчезают, словно мошки в огне, чужие жизни, жизни, гаснущие по её воле. Она побеждала, потому что она была лучше. Быстрее, сноровистее, сильнее. Она, девушка, спокойно убивала хорошо вооружённых, закованных в тяжёлую броню мужчин. Тех самых, что презирали её и ей подобных. Такие же, как эти, вытолкали её из родного дома, выдали замуж против её воли, пытались надругаться, чуть не уморили голодом и холодом.

Да, она, Алиедора, теперь совсем другая. Пусть Аттара думает, что получила всего лишь очередную Гончую, пусть даже и талантливее других. О нет, конечно же, нет! Она пойдёт далеко, очень далеко.

Мысли эти текли, против всех ожиданий, размеренно и спокойно, словно и не играл в руке Алиедоры окровавленный клинок, точно и не выхватывала рука из поясных гнёзд одну скляницу за другой, оставляя за собой пламя, пятна разъедающей всё и вся кислоты или облака удушливого дыма. Вдохнув его всего лишь раз, человек падал замертво.

За спиной Алиедоры оставались мёртвые тела, чьи души уже унесены жёстким — хоть и весенним — ветром.

Весна — пора великого обновления. Старое уходит, это закон жизни, и она, Алиедора, всего лишь помогает свершиться всеобщему и обязательному.

Она шла, как ей казалось — спокойно и неторопливо. Нельзя сказать, что «руки сами делали дело», пока ещё приходилось думать, действовать осознанно; но Алиедора знала, что это ненадолго. Скоро тело обретёт способность сражаться само по себе. Его хозяйке есть о чём подумать, кроме мечемашества.

…Она замерла как-то сразу, внезапно, ощутив рядом с собой лишь пустоту и холод. Нигде поблизости не осталось никого живого. Даже раненых. Клинок и эликсиры Некрополиса разили сразу и насмерть. Повторных ударов не требовалось.

Лагерь опустел. Алиедора аккуратно протёрла лезвие пучком мха, брезгливо его отбросила. Дело сделано. И, всевеликие Звери, как же ей хорошо! Как покойно и уютно! Она доказала, что может, что способна. Теперь осталось лишь взять то, за чем её отправили, — и больше здесь делать нечего. Не стоит разочаровывать Мастера Латариуса. Он, в конце концов, немало ей помогал. Быть может, она оставит его в живых и даже сделает своим советником — когда вместо Мастеров Смерти, вместо их Гильдии Некрополисом будет править истинная королева.

Почему и отчего рыцари ордена Чаши не поленились притащиться — себе на погибель — в этакую глушь, Алиедора обнаружила достаточно быстро. Чёрная дыра среди хаотично наваленных каменных глыб. Рядом — кучи свежевыкопанной земли. Как учили, доньята сорвала пару растущих рядом травинок, растёрла между пальцами, поднесла к лицу — так и есть, это подземелье не простое. Корни растений тянут из земли не только воду, они вбирают и незримую сущность самого места, где растут; опытный человек всегда сможет отличить «запах магии».

Но лезть туда, внутрь, она пока погодит. Сейчас она запоздало пожалела, что не оставила в живых никого из «чашников», — но будущая владычица Некрополиса не должна унижать себя какими-то допросами и зависеть от вырванных у врага признаний. К тому же они могут лгать — даже и под пыткой. Они могут оказаться крепки духом и предпочтут умереть, нежели выдать тайну. Так что Алиедора просто ускорила неизбежное и сэкономила себе немало времени, которое иначе растратила бы впустую на бесполезные дознавания.

Она вновь обошла лагерь, обыскала его, перевернув всё вверх дном. День угасал, но Алиедора не нуждалась в свете. Доньята стащила к костру все дорожные мешки и сундучки, найденные на стоянке; не были забыты седельные сумы храпящих и пятящихся от неё гайто.

Добычей Алиедоры стало немало золотых монет (Некрополис щедро тратил, но не брезговал даже ломаным грошом, попадись он какому-нибудь Мастеру на пыльной дороге); множество талисманов, амулетов и оберегов; эти она осмотрела особенно тщательно, осторожно поднося к глазам — и вновь откладывая в сторону. Иное из подобранного действительно было кое на что способно; но всерьёз заинтересовать Гильдию они, конечно же, не могли.

Значит, надо лезть вниз.

…Факел доньята не взяла. Снадобье позволяло видеть в темноте куда лучше самых зорких ночных хищников.

Ход больше напоминал звериную нору, приходилось ползти на четвереньках. Земля да корни — ничего интересного. Холодно, под пальцами — склизко от недавних дождей. Внутри наверняка вода.

…Наклонный ход — или, вернее, лаз — вывел Алиедору в просторное, хоть и невысокое, подземелье. Низкий потолок поддерживали массивные колонны, на немало претерпевших от времени барельефах белого камня расправляла крылья невиданная птица.