— Ты что-то хотел?

— Да. Я сейчас переоденусь, захожу за Мэттом и за тобой, и мы идем в тренажерку. Тебе нужно сбросить напряжение.

— Через час, не раньше, — отрезал Кейн. Дерек внимательно посмотрел на него и не стал спорить.

— Хорошо. Тогда через час. Я позвоню.

Меня что-то толкнуло изнутри, я приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Спасибо за помощь, Дерек.

— Не за что, — искренне, но с ноткой озабоченности отозвался он.

Дерек ушел, я закрыла за ним дверь и, повернувшись, наткнулась на твердую грудь.

— Ой! — невольно вырвалось у меня. Я подняла голову и испугалась. Потемневшие глаза моего покровителя горели, прожигая меня насквозь.

— Ты весь день провоцировала меня, — с явной угрозой в голосе констатировал он. — Ты добилась своего.

Он провел пальцем по моей щеке, спустился ниже, обводя край низкого выреза блузки.

— Ты специально делала все, что могла, чтобы быть наказанной…

Кейн резким движением разорвал на мне блузку.

— Она все равно мало прикрывала, — прокомментировал он свои действия.

Внезапно все мое сегодняшнее поведение показалось мне глупым, и я сильно испугалась.

«Раньше надо было думать», — сообщил мне внутренний голос. — «И где ты был раньше?» — мысленно огрызнулась я, одновременно соображая, как бы мне, а главное — куда — убежать. — «А тебе бесполезно было что-то говорить», — съехидничал внутренний голос. — «Ты так хотела вывести Кейна из себя, что никого и ничего не слушала. Теперь расплачивайся за это».

Я лихорадочно думала, что делать, пока Кейн расстегивал и снимал с меня юбку и бюстгальтер, оставляя в одних колготках и трусиках. Его руки по-хозяйски погладили мою грудь, задержавшись на бусинках сосков, мгновенно напрягшихся под его ласками.

Я вдруг опомнилась и попыталась удрать хоть куда-нибудь, но Кейн поймал меня и подхватил на руки.

— Куда ты собралась?

Сочетание спокойного ровного голоса и пылающего взгляда испугало меня до полусмерти, так как я понимала, что сегодня изо всех сил выводила его из себя. Похоже, мне это почти удалось. Я забилась у него в руках, стараясь вырваться.

Кейн словно не замечал этого. Сжав меня в стальных объятиях, он зашел в свою спальню, бросив меня на кровать. Прижимая меня к ней одной рукой, он сел на край и начал копаться в тумбочке. Я не видела, что он достает из нее, потому что пыталась вырваться.

— Ты сделаешь себе только хуже, — спокойно сообщил Кейн.

Щелк — и на моем запястье застегнулась сталь наручника. Я испуганно вскрикнула, когда он протянул второе кольцо наручника через металлический прут в изголовье кровати и сковал мои руки вместе. Я испуганно дернулась, но прочная цепь наручников надежно удерживала меня на месте. Теперь я не могла убежать, даже если бы хотела. Мне стало страшно, по-настоящему страшно. Начиная свои игры, я и не думала, что может дойти до такого. Обнаженная, скованная, распростертая на кровати — я была полностью в его власти. Я невольно вжалась в матрас, отчаянно желая спрятаться от его горящего взгляда, и откровенно начала паниковать.

Кейн завязал мне глаза темной тканью.

— А теперь слушай меня внимательно, — прозвучал его бархатный голос. — Ты не должна произносить ни звука, пока я не разрешу тебе. Понятно?

Я попыталась оценить положение дел. Удрать я не могу, видеть тоже, даже до повязки на глазах не дотянуться. Странно, но вместе со страхом меня начало заполнять непонятное возбуждение.

— Ты поняла? — более резко спросил Кейн.

— Да, — не подумав, ответила я. Он тут же шлепнул меня по бедру.

— Я не разрешал тебе говорить.

Я кивнула, ощущая жжение в том месте, куда пришелся удар.

Матрас шелохнулся. Кейн, похоже, встал и раздевался, судя по раздающемуся шороху. Я дрожала, не зная, чего ожидать. Матрас опять качнулся, сильные руки сняли с меня колготки и трусики и развели мои ноги в стороны. Кейн сел между моих бедер, как я поняла по соприкосновению его тела с моим. Я приготовилась…не знаю к чему. Но только не к тому, что последовало. Я почувствовала, как моей кожи что-то касается, легкими, почти щекочущими прикосновениями. Эти касания очень быстро переместились на мою грудь и соски. Я вскрикнула от острого наслаждения, пронзившего меня, и тут же получила еще один удар по бедру.

— Ни одного звука, — предупредил меня Кейн еще раз. Я прикусила губу, чтобы заглушить стоны, рвущиеся из груди. Невозможность двинуть руками, невозможность увидеть то, что он делает, невозможность издать хотя бы один звук стократно увеличивали мои ощущения в моем теле. Кейн знал, что делал. Он играл с моей грудью, пока я не начала извиваться на кровати — этого ведь он не запрещал — до боли закусив губу. Ласки Кейна опускались все ниже и ниже по моему телу. Кожа, которую уже и так покалывало, начинала гореть в месте легких касаний. И я с ужасом и вожделением предвкушала, что будет, если — нет, когда он доберется до…