— В смысле? — насторожился Кройцер.

— Представьте себе, что в одном кармане у вас лежат майорские погоны, а в другом — назначение на должность ротного… где-нибудь под Смоленском. И вам надо выбрать…

— Ну и что? — пальцы гауптмана непроизвольно сжались. Локтем он ощутил пистолет — в кобуре под пиджаком. — Что вы хотите этим сказать?

— То самое. Выбирайте, Виллибальд! Не перепутайте карманы!

Гауптман облизнул враз пересохшие губы.

— Ну… считайте, что я выбрал…

— То есть — готовы рискнуть?

— Чем же?

— Вы сейчас встанете и отдадите команду своим людям оставаться на местах. Тем же, кто дежурит снаружи, прикажете не следовать за нами. А мы оба выйдем отсюда на улицу. И отойдём — недалеко, метров на двести.

— И что потом?

— А там к нам подойдут… поговорить. И после этого разговора вы возвратитесь сюда с майорскими погонами в кармане.

— Хм… А если я не соглашусь?

— Тогда их получит тот, кто вас сменит на этом посту. После того, как вы отъедете в Смоленск.

— Но я не имею права так поступить, без санкции руководства!

— Имеете… — русский приподнял принесённую ему кружку и посмотрел пиво на свет. — Уж мне-то можете сказки не рассказывать… В исключительных случаях вы можете принимать решения по своему усмотрению. Ведь так?

— Так…

— У вас десять минут, гауптман!

— А если мы никуда не пойдём, что тогда?

— Ничего. Мы спокойно допьём свое пиво и отправимся по домам. Я — спать, а вы — укладывать чемодан…

— Вы сильно рискуете, герр майор!

— Я привык…

Кройцер резко отодвинул стул и встал. Тотчас же — из разных концов зала, на него уставилось несколько пар внимательных глаз. Но русский молча сидел за столом и не делал никаких попыток что-либо предпринять. И никто из наблюдателей тоже не покинул своего места.

Гауптман сделал им условный знак и быстро направился к выходу. Секунда-другая — и он уже исчез за дверью. Гальченко усмехнулся и сделал знак кельнеру.

— Две рюмки шнапса, пожалуйста. И — побыстрее, попрошу вас!

Не прошло и пары минут, как рюмки уже стояли на столе. Так что когда вернувшийся с улицы Кройцер, присел на своё место, русский кивнул ему на одну из них.

— Вам, как я полагаю, это не помешает…

Не помешало — шнапс ухнул в желудок, ни на секунду не задержавшись во рту. Майор одобрительно кивнул.

— Ну что? Готовы идти? Тогда — рассчитывайтесь и вперёд!

— Смотрите, герр майор… вы должны понимать…

— Да всё я прекрасно понимаю! Со своей стороны обещаю не пытаться убежать, не стану бить вас по голове и пробовать отобрать пистолет — он у вас слева, под пиджаком, на поясе. Но и вы, мой друг, пообещайте не распускать руки. Да и своим оружием не надо размахивать — серьёзные люди вас не поймут… в нормальной беседе это не аргумент.

Когда оба сотрапезника шли к выходу, их провожало не менее десятка настороженных взглядов. Но — приказ был категоричен — всем оставаться на своих местах!

Вечерний (почти уже ночной) Берлин встретил вышедших на улицу людей живительной прохладой. Здесь практически не ощущался даже запах отработанного бензина — все-таки не центр города, машин мало. Хотя, парочка черных автомобилей стояла-таки около тротуара. Но их двигатели не работали, и сидевшие внутри водители тоже никак не отреагировали на вышедших.

— Хорошо! — довольно потянулся Гальченко. Свежо-то как, а?

Абверовец ничего не ответил, оглядываясь по сторонам.

— Да уберите вы руку от оружия — всё же видно со стороны! Столько лет на службе, уже гауптман, а нервничаете, как вчерашний кадет!

Кройцер опустил руку и даже сунул её в карман пиджака.

— Ну, хоть так-то…

Пройдя вдоль по улице около сотни метров, парочка свернула налево — там был небольшой скверик. Стояло несколько скамеек, полускрытых ветками кустов. К одной из них, оглядевшись по сторонам, и направился майор.

— Присаживайтесь, Виллибальд! Пока ещё не холодно, дерево не остыло и ревматизм нам с вами не грозит.

— Спасибо! — саркастически усмехнулся тот. — Давненько никто не проявлял такой заботы о моём здоровье… даже как-то странно слышать это от вас…

— Отчего бы и нет? — пожал плечами русский. — Мы, вроде бы, сейчас в одной лодке сидим…

Чуть слышно скрипнул песок — по дорожке подходил человек. Совершенно неприметная одежда, плохо запоминающееся лицо — словом, обычный среднестатистический горожанин. Покосившись на собеседников, он прошел мимо, и гауптман слегка расслабился. Но в этот момент его спутник вежливо окликнул проходящего.