Но сейчас…

Действия этой парочки развивались словно по одному и тому же сценарию. С утра — ЗАГС, потом — ресторан и городской отдел народного образования. Доцент затребовал список изучаемых ими материалов — и только присвистнул! Даже если поверхностно проверить тех людей, чьи данные интересовали прибывших, на это уйдет совершенно непредсказуемое количество времени. С абсолютно неясным результатом.

А гости — работали.

Перелистывали бумаги, делали выписки… и никак не проявляли своей заинтересованности в ком-либо. Но ведь что-то же они нашли?!

Обстановка внезапно изменилась на четвертый день.

В двери комнаты, где, изучая списки, сидел у стола Благов, решительно постучали.

— Олег Дмитриевич? — поднял доцент взгляд от стола, — Мы что, кого-то ждем сейчас?

— Нет… — мотнул головою старший лейтенант. — Местные… только вечером рапорта принесут, а сержант Горшков — тот в булочную отбежал, я отпустил… хлеб у нас закончился, кстати говоря!

— Как это? — удивленно поднял бровь Благов. — Утром ещё был!

Энкаведешник смущённо кашлянул.

— А… простите, не подскажете мне, чья это привычка — от буханки корочки отъедать? В то время как вы над бумагами этими сидите?

— Г-х-м-м! Ну… а это…так, по привычке… надо же, чтобы и руки при делах находились. А то дай им волю…

Коротаев усмехнулся.

— Да ладно вам, смущаться-то… Пойду встречу нашего гостя.

Гостем оказался заместитель начальника управления. По его внешнему виду было понятно, что он чем-то изрядно озадачен. Едва сев за стол, он с ходу спросил.

— Товарищи, я, конечно, понимаю, что у вас своё задание, но…

— Да в чём дело-то, Александр Павлович? — удивленно поднял бровь доцент. — Мы вам чем-то помешали?

— Нет. Тут другое. Помните, в первый день, один из ваших подопечных предъявил в ЗАГСе удостоверение?

— Было дело.

— Так вот! Гальченко Александр Иванович — находится во всесоюзном розыске! Как особо опасный преступник! Сегодня только удалось найти эту ориентировку. То-то мне эта фамилия знакомой показалась…

— Постойте-постойте… Но ведь мне сам нарком приказал наблюдать именно за ними! — в свою очередь удивился Коротаев. — Что вы уже успели сделать?

— Ничего. Наблюдение удвоили, подготовили сотрудников для задержания. Пока все.

— В Москву доложили?

— Да, перед самым выездом к вам послали спецсообщение. Ответа пока нет.

— И как такое могло выйти? — Берия поднял глаза от документа. — Вы проверили?

— Да, Лаврентий Павлович. Действительно, Гальченко Александр Иванович проходит по ориентировкам. За убийства и разбойные нападения. Ранее судим.

— Хм, так это, стало быть, меня самого в этом винить надо? Это же я ему такое имя придумал… А отдел кадров куда смотрел, когда документы ему выписывал?

— Так он по милицейской ориентировке проходит, ещё три года назад объявили в розыск. Вот глаза-то и замылились… — развел руками Меркулов. — Не могут же они всех преступников на память знать?

— Ну это-то ладно! Поправим. Фамилию оставим, а имя-отчество заменим, дело привычное. Там, в Ярославле, ничего ещё по этому поводу натворить не успели?

— Ждут приказа.

— А у Благова что?

— Не понимает он пока ничего. Нет в действиях инструкторов никакой системы.

— И Коротаев тоже? Неглупый ведь оперативник, я к нему давно присматриваюсь.

— Ему тоже ничего непонятно.

— Так-так-так… — повертел в руках карандаш нарком. — Интересно выходит… Вот что, Всеволод Николаевич, поступим мы следующим образом…

В этот день, как и во все предыдущие, московские гости не изменили своим привычкам. ЗАГС, ресторан… далее, все по-прежнему.

Но уже после ресторана, опергруппа УНКВД плотно обложила все возможные пути отхода гостей. Предусмотрели и вовсе экзотические — типа прыжка в окно с третьего этажа. Мало ли… их предупредили, что оба клиента — люди весьма и весьма неординарные. Однако же, при этом, категорически запретили применять табельное оружие — в любом случае!

— Руки-ноги у вас есть — и хорош! — недвусмысленно прокомментировал этот приказ заместитель начальника УНКВД. — Чему-то вас всё это время учили ведь? Вот и покажите класс!