— Все нормально, я тут немного поговорила с одним вампиром, вон он валяется. Он кровушки нашей хотел, я была против, — обняла я Росса.

— Ты убила вампира? — вскрикнул он, смотря на меня совершенно круглыми глазами.

— Вряд ли, он вроде шевелится, — я глянула на небо, там вовсю светили две сестры Эррала и Эррула. Сколько же я пробыла в тени, мне показалось одно мгновение, а тут скоро рассвет.

— Эй, вампир, рассвет скоро или ты решил свести счеты с жизнью? — крикнула я кровососу. Он пошевелился и с трудом сел.

— Что ты со мной сделала? — спокойно спросил он. Надо же не криков, не истерик, странно.

— С тобой ничего, а на тебе жила какая-то плесень зеленая, она тебе даже в мозг проникла, вот её я сожгла, извини, возможно, она тебе была дорога, — у меня было хорошее настроение, круг выдержал, рассвет приближался, да и вампир пока не бросается, чем не повод для радости.

— Если ты и вправду меня вылечила, то я твой должник, — слегка изумленно проговорил он.

— А что это была за болезнь, впервые слышу, что вампиры чем-то болеют. — Заинтересовалась я.

— Всегда считалось, что это сродни безумию, только заразному, а ты говоришь, что это был какой-то паразит, — задумчиво объяснил вампир.

— И в чем проявляется безумие?

— В постоянной жажде крови, в нормальном состоянии высший вампир может обходиться кровью животных, а кровь разумных это скорее деликатес, чем постоянный источник пищи. И нам не нужно осушать человека полностью, достаточно пинты, чаще всего люди этого даже не замечают, капелька магии и они готовы сами отдать свою кровь. — В его словах не было бахвальства, только констатация фактов.

— То есть из-за этой плесени в мозгах ты нас с Россом хотел съесть? — на слове «съесть» он скривился.

— Можно и так сказать, — вздохнул он. — Пойду я, вдруг ты не всю плесень сожгла, тогда на солнце мне появляться нельзя. Но даже если и так, я тебе благодарен, я сам тебя найду, а ты пока подумай, чего бы ты хотела за мое лечение, денег или услугу.

Он встал, откинул волосы с лица, обычное лицо молодого парня, симпатичное, с грустными глазами, цвет в темноте видно не было.

— Если почувствуешь опять тягу, приходи, я попробую еще раз, — не знаю, почему сказала я. Он посмотрел на меня удивленно, потом улыбнулся, совсем чуть-чуть и растворился в темноте.

— Ты с ума сошла, мало того, что вылечила отчего-то вампира, так еще приходить позвала. Он же теперь от тебя не отстанет, пока не сделает своей игрушкой, — прорезался голос у Росса. — Вот прав был дядька Слав, когда говорил, что все бабы дуры. Он тебе наврал с три короба, а ты и уши развесила, как же питаются они животными.

— Кровь животных, — улыбнулась я его бухтению и потрепала по голове. — Давай поспим, хоть пару часов.

Сквозь сон я слышала, как он еще недолго ворчал под боком, я обняла его и провалилась в сон окончательно.

Мы вошли в город незадолго до заката. От древнего города я ожидала более монументального зрелища. На деле он был довольно грязным, сильно застроенным, рядом с каменными домами ютились деревянные лачуги, улицы были узкие, а над головой, как знамена развевались постиранные вещи, хорошо, что на головы прохожим не выливают содержимое ночных горшков.

Вообще к городу мы прибыли после обеда, по пути нас догнал обоз и сердобольный дедок предложил подвезти, мы согласились. Ехать в телеге, после пяти дней пути пешком, было одно удовольствие, а то, что трясло это ерунда. Мы как раз проезжали мимо садов, которых, по словам деда — возницы, было много вокруг Каракса. Я впервые обратила внимание на то, что весна вовсю вступила в свои права. Деревья стояли в цвету, розовые, белые, желтые, сиреневые, глаза разбегались, а от аромата кружилась голова, в довершение всего, вокруг летали тысячи пчел, и от них шел равномерный гул.

Так, наслаждаясь жизнью и окружающим видом, мы подъехали к городу. С правой стороны дороги, приютились те дома, которым не хватило места за городской стеной. С левой, располагался стихийный базар, вот мимо него мы с Россом и не смогли пройти. А посмотреть там было на что, палатки с одеждой, оружием, тканью, ювелирными изделиями, соседствовали с столиками на которых продавали копчености, сладости и другие продукты. В стороне расположился шатер бродячих артистов, оттуда слышалась музыка и смех. И все это пространство наполняла толпа людей, я одной рукой вцепилась в Росса, другой в сумку, чтобы не украли. Вот когда я обрадовалась, что мы с ним выглядим как две бродяжки, заподозрить, что у нас есть деньги было не реально.

А одна дородная женщина угостила Росса булкой, она смотрела на него с таким умилением и жалостью, что у того не хватило духу отказаться. Сказав спасибо, мы быстренько сбежали на другой край ярмарки, там Росс разделил булку, она оказалась с маком, и отдал мне половину.

Потом мы надолго застряли у палатки с оружием, оружейнику, старому седому военному ветерану, польстило, с каким восхищением Росс рассматривал его товар, и он предложил ему купить посеребренный кинжал всего за две серебряных монеты. Кинжал был старым, в потертых ножнах, но серебряное напыление еще не все стерлось, Росс обещал наточить и почистить его, пришлось купить, какое никакое, но оружие. Еще мы нашли у одной женщины, она продавала ношенные детские вещи, почти новые сапоги, штаны и рубашку для Росса. А себе я купила новый платок на голову и нижнюю рубаху, мне же надо в чем-то спать, пока вещи будут сохнуть. Дальше мы просто гуляли, рассматривали товар и людей, я купила Россу леденец на палочке, почему-то фигурка была похожа на страшненькое многорукое зеленое чудовище. А на вкус было неплохое, кисло-сладкое, освежающее, со вкусом мяты, Росс был просто счастлив, он впервые попробовал леденец, и что-то мне подсказывало, одним сластеной в мире стало больше.