Итак — вторая репетиция «Конца света». Можно надеяться, что Бог любит троицу, но это мало должно волновать кого бы то ни было. По крайней мере, сейчас. Просто так оставить людей в прежнем состоянии, но в новых условиях — нецелесообразно. В Потопе все погибли, всего лишь несколько человек выжили. Из первоначальных достойнейших из достойнейших получилось то, что мы имели до недавних пор. Теперь должно было что-то измениться. Приобрести новое качество, или, наоборот, потерять.

Зачем идти по пути наибольшего сопротивления, создавая у «новых» избранных «новые» особенности? Проще тогда было не позволить прочим выжить. Нет, не то. Легче всего — что-то отнять. Ломать — не строить. Люди должны претерпеть изменение. Только тогда во всем этом будет смысл. Но какое?

«Черт, да мы же просто потеряли совесть!» — вдруг, его осенила внезапная догадка. Шуру моментально бросило в жар, он даже вспотел. Как же так, человеческие души тем и характеризуются, что они могут испытывать муки совести. А еще страдать, либо радоваться от любви. Или души людей почернели?

«То есть, от нас отвернулся Бог?» — пришла еще одна ужасная мысль. Но он ее сразу отогнал: всегда остается надежда на исправление. Без этого не стоит и возиться. Без надежды — настоящий «Конец света». Судный день и прочее. А им — новый отсчет по новым правилам. Если из праведников Ноя в конечном итоге произросли государственные деятели, установившие по всему миру норму лжи, лицемерия и доминанту единственного хобби: унижение человека, то нынешние условия приведут к… Бог лишь ведает, а человеку все предстоит пережить.

Самые жестокие тираны всех времен и народов произросли из «демократов». Произросли и произрастают. Благими намерениями выложена дорога в Ад. Не делай добра не получишь зла. Самый жестокий хозяин — из бывших рабов.

Шура Суслов мрачнел все больше. Он пытался подумать о своей семье, но как-то всегда сбивался с мысли. Никто из людей с дороги не пошел за ним к «месту для костра». Этобыло хорошо, но чувствовалось ужасное одиночество. Он невзначай съел все свои дорожные запасы, но так и не утолил чувство голода. Единственное верное решение, которым он должен был руководствоваться сейчас — это лечь спать. По морскому опыту он знал, что слова «утро вечера мудренее» не пустой звук. То, что вечером кажется ужасным и безысходным, к утру становится вовсе и не таким страшным. Находятся вещи пострашнее: например, массовое размножение негров или реформы в области здравоохранения и образования.

А то, что он тут придумал, уверенный в логике, может быть, объяснится как-нибудь иначе каким-нибудь иным «мудрецом». Только надо изловить этого толкователя.

Шура не пошел под крышу избушки и растянулся у костра, одевшись подобающим для сна образом. Он еще успел посокрушаться по безвозвратно уходящему в историю времени,когда для того, чтобы лечь спать, человек раздевался, а не наоборот, как наступило утро.

Шура потянулся, с трудом выпрямляя затекшие под головой руки, отметив про себя, что костер почти потух, а он вполне жив и ни кем не съеден, только кушать очень хочется.

На произраставших поблизости гигантских лопухах скопилось достаточно росы, чтобы и умыться, и напиться. В лесу кто-то щелкал. Не орехи — а так просто самовыражалсяс использованием голосовых связок. Что-то мелькало между сучьев, что-то стремительно передвигалось среди деревьев. Шура решил в заросли не углубляться и тут же бросился на ближайшую кочку животом.

Как он потом пытался себя оправдать — сработал охотничий инстинкт. А если бы вместо невесть откуда свалившегося, похожего на кальмара, животного оказалась местная змея, капли яда которой хватило бы на паралич верхних дыхательных путей всего народного Хурала Молдовы и нижних — народного Сейма Кыргызстана?

Тем не менее, кальмар был извлечен, проигнорирован при попытке кусить своим клювом и жестоко избит обо все подручные средства: траву, землю и ближайший ствол дерева. Уже в своем стойбище Шура, нисколько не мучаясь совестью, воткнул в несчастного головонога нож и, как мог, освежевал. Он никогда не любил кушать морские дары, за исключением рыбы, но тут не до привередничанья. Запихнул тушку в горячую золу и принялся ждать.

Через десять минут после этого из леса вышел человек в купальном халате с початой бутылкой виски в руках. И походка и внешний вид человека были донельзя знакомыми. Не потому, что раньше встречались, или, например, выросли в одном и том же детском садике. Его Шуре неоднократно доводилось видеть и в «Солдатах неудачи», и в «А вот придет Полли», и в обоих «Ночах в музее», и в «Знакомстве с родителями» и даже в «Медиаторе Судьбы». Хотя, вполне возможно, что это был какой-то двойник — все может быть в нынешнем мире. Шура не подал виду и не стал досаждать человека своим знакомством.

А тот подошел поближе и сказал, вроде бы, ни к кому не обращаясь:

— Почему на самом донышке бутылки виски Jack Daniel’s-from Tennessee нарисовано 68? Может быть, 89?

А потом протянул бутылку: угощайся, брат!

10. Макс и Саша Матросова

После того, как Саша представилась, Макс хотел, было, объявить о себе со всем пафосом, на который способен майор милиции после тяжелой и продолжительной борьбы, но только прохрипел: «Очень приятно!» и переместился со стола в кресло. От неподвижного мешка здорово пахло собачатиной. То ли так он пах по жизни, то ли питался одними собаками.

Саша не стала возмущаться по тому поводу, что мужчина сидит, а она — нет. В органах правопорядка не до условностей. Подхватила спинкой сломанного стула мертвый «коврик» и выбросила его вон из кабинета. Перед этим она очень внимательно выслушала сквозь дверь пространство с той стороны, но ничего подозрительного не расслышала. Потом дверь она так же плотно прикрыла, если бы была возможность — заперла бы на ключ.

Под столом осталась лежать только кучка костей, вроде бы даже не человеческих.