И, вдруг, в самый разгар баталии обнаружили себя и своих противников за пределами отведенной для игры территории, валяющимися вповалку. Уже несколько позднее осознали, что это автомобильный тоннель от мэрии — кто же знал, что таковой тоже существует. Пытались выбраться обратно, но там, на выходе к стоянке, скопилось изрядное количество бесцветных мешков, просто целые залежи этой мерзости. Ценой потери двух человек осознали всю опасность тварей. Отстреливались краской, насколько было возможно, и отступили обратно. Сунулись по тоннелю, напоролись на каких-то озверевших ментов. Вооруженные чем попало: автоматами, винтовками и пистолетами — они на контакт не пошли, завалив еще двоих. Но увлеклись погоней и — мешки, приятного аппетита. Оттуда получилось оружие. Немного, но хватило на четверых человек. Потом удалось вооружить и остальных двоих. Менты-то без ПНВ скачут! Но самое главное, они как-то неестественно относятся к собственной безопасности. Будто уверены в личной неуязвимости. Они — могут убивать, а их — нет. Их-то за что?

Спрятались все шестеро в двух «карманах» по сторонам подземного тракта. Сзади — стоянка начинается с тысячами «мешков», спереди — держат периметр менты. Далековато до них, но те укреплены неплохо, как и положено. Да еще патрули свои поблизости отправляют, прочесывают на предмет наличия террористов.

Эдик пошел разведывать пути отступления. Сидеть в своей символической прятке до Страшного суда не хотелось. Через залежи «мешков» не пробиться, войной идти на ментов — себе дороже. А выйти надо. Вот он и нашел, практически под носом у распоясавшихся стражей «законности» эту загадочную дверцу. Запиралась дверь на красивый и модный кодовый навесной замок фирма «Abus», но сделанный, как то теперь водится, в Китае. Открывается с помощью отвертки, или монтировки, или, даже, дула. Или, на худой конец, набором кодовых цифр. Эдик шифр не знал, зато прекрасно знал китайцев. Дужка замка сдалась с первой же попытки, смяв к едрене-фене все китайские секреты. Скобы он тоже пальцами загнул по сторонам, чтоб никто даже под гипнозом не понял, что здесь когда-то висел настоящий непреодолимый запор. Едва он проделал все необходимые манипуляции, с грохотом поползли вверх ворота за поворотом тракта — это менты выходили из своей цитадели на патруль. А тут дверь распахнулась сама собой — это уже Ваньша с Шуриком пытались запихать в проход свои любопытные, как бы это помягче — лица.

— Парни! — сказал Эдик. — А у вас еда какая-нибудь- имеется? Оголодал я нежрамши. Вторые сутки без топлива.

Шурик взглянул на свои часы и присвистнул: где-то на поверхности наступало первое утро новой эры. Сразу же вся усталость напомнила о себе голодом, жаждой и некой вялостью.

Они поели из запасов рачительного хозяина, то есть, потомка белорусских партизан Ивана, попили минералочки, и настроение повысилось до такого уровня, когда организм милостиво соизволил прислушаться к команде усталого и у кое-кого — избитого тела: «Спать!»

Они и не догадывались, что в этой части планеты Земля не разгорался рассвет, а стоял вполне конкретный день, если верить определениям: тень укорачивалась, и без того будучи совсем маленькой. Двадцатичетырехчасовые сутки утратили свою актуальность, впрочем, как и магнитные полюса, как и направление вращения Земли в целом. Солнце теперь вставало на западе.

12. Шура Суслов и Бен Стиллер

Шура Суслов от протянутой бутылки не отказался — вряд ли вышедший из леса человек горел желанием отравить первого встречного. А вот вопрос проигнорировал: пес егознает этих амароканцев, могут вообще три шестерки на донышке наштамповать. 68, 89 — яка нам разниться? Он с удовольствием приложился к горлышку — виски мягко обожглогорло, оставив во рту ни с чем несравнимый аромат, и с благодарностью усвоилось желудком. Он вытащил из углей вполне пропеченного кальмара и, на правах хозяина, предложил своему гостю. Тот, по всей видимости, излишней манерностью и брезгливостью не страдал. Оторвав себе половину тушки, перебрасывая с руки на руку, сказал:

— Ну, здравствуй, дорогой. Надеюсь, в горячем виде ты- вкуснее, чем в сыром!

И с энтузиазмом, разве, что, не рыча, начал поедать белое мясо. Шура, завидев подобный аппетит, решил не отставать. У обоих кальмар кончился очень быстро. Оказался он вовсе не морепродуктом, а вполне кроликом, только необычной формы. По крайней мере, по вкусу. Вообще-то кролики встречаются и покрупнее.

Они тяпнули еще по дринку вискаря и Бен, явно повеселевший, спросил:

— Хотелось бы мне знать, что происходит? — И мне тоже, если честно, — ответил Шура. — Его английский был на очень даже неплохом уровне. Иначе бы было сложно найти работу в буржуйских кампаниях. Язык Бена был, конечно, лучше. Но тот, привыкший к самым чудовищным произношениям своих сограждан, а также лиц, незаконно проживающих на территории, даже ухом не повел, чтобы заподозрить подвох.

— Сначала мне показалось, что я умер, и вот-вот меня- призовут пред очи Господа, — продолжил Бен.

Шура полностью уверовал, что рядом с ним сидит реальная голливудская звезда, поэтому даже расслабился: он помнил о Стиллере, что его чувство юмора — это головная боль для коллег по цеху, друзей, да и просто знакомых и незнакомых людей. Поэтому решил повеселиться сам.

— Тогда пошли, — сказал он и поднялся. Для убедительности- Шура одной рукой охватил себя за плечи, другую протянул Бену.

Тот вложил в эту руку бутылку виски, но потом, вдруг, испугавшись, как-то поспешно поднялся на ноги и по-американски открыл рот в знак удивления.

— А ты кто? — ему удалось выдавить из себя, — наконец.

Шура приложился к бутылке, занюхал рукавом и только после этого проговорил:

— Гавриил я. Архангел Гавриил. Ну, так что, пойдем? — Бен очень недоверчиво кивнул головой, потом пробормотал:

— Это не Стоунхендж. Это гораздо печальнее. Напомни мне- потом, я приглашу тебя в свое шоу. Бог сотворил человека, человеку не под силу не только сотворить Бога, но даже взглянуть ему в лицо. Итак, добро пожаловать обратно в зверинец под названием «общество». Позволь представиться: Бен.

— Да ладно! — притворно вздохнул Шура, слегка озадаченный- манерой поведения актера. — Я думал — Джек Блэк.

— Определенно, тебя бы в мое шоу, да закрыли его миллион- лет назад.

Шура представился именем, широко известным в узких кругах семьи, друзей, соседей и коллег. Бен сразу же насторожился. «Саша» — достаточно редкое и практически непроизносимое слово, как в Новом свете, так и в Старом.

— Это какая страна? — спросил он. — Это какая планета? — ответил Шура. — Где-то за их спинами голосил живыми неведомыми голосами лес. С далекой автострады иногдадоносились звуки ударов по металлу и даже крики. Почему-то весь окружающий фон казался враждебным и даже угрожающим. Так недолго и в уныние впасть.