Когда Макс и Саша вышли из дома родителей, день расцвел в полном своем великолепии: тени даже в красноватом «полумарсианском» освещении сокращались, не сверяясь с часами. Народ упорно продолжал ориентироваться по своим хронометрам, поэтому на улицах оживления не наблюдалось. Где-то дрались между собой женщины в халатах продавцов с баджиками на карманах, где-то полуобморочные подростки вызывающе вскрывали замерший посреди дороги «Геленваген», слабо сопротивляющийся морганием фар и прерывистым мяуканьем клаксона. Иногда попадались неподвижно лежащие коричневые «мешки».

— Куда мы теперь? — спросила Саша. — Ко мне, — ответил Макс. — Думаю, надо повысить- маневренность нашей группы. Пешком, конечно, тоже неплохо, но до Питера нам придется добираться тогда очень и очень долго.

Саша не совсем поняла, что имел ввиду ее товарищ по походу, но возражать не стала. Майор производил на нее самое положительное впечатление своей рассудительностью,здравым смыслом и, самое главное, тем, что он, будучи ментом, таковым не являлся. Точнее, поступал нетипично. Вряд ли у кого из граждан России сохранилось превратное мнение по поводу действий парней в мышиного цвета форме, принадлежащих к «божественному» ОАО под названием «МВД». Макс таковым не был.

— Майор, погоди! — крик прилетел сзади, едва они свернули- к модным новостроям, где, как выяснилось, жил Макс.

— Спокойно, — сказал он Саше и снял пистолет с- предохранителя.

К ним походкой хозяев жизни приблизились два больших парня, безоружных на первый взгляд, в странного покроя форме: полувоенной-полументовской.

— Майор, ты местный? — поинтересовался один из них, у- него на бедре висела почему-то ракетница. Другой сразу попытался невзначай зайти за спину, но на его пути встала Саша, напялившая для маскировки по требованию Макса старомодные солнечные очки, в каких его мама иной раз работала на дачном огороде.

— Чего молчишь? — снова спросил тот, что с ракетницей. — Местный, спрашиваю?

— Чего надо? — ответил Макс. — А чего хамишь? — Волнует? — Меня — нет, — сказал парень и кивнул на своего коллегу. — Его волнует.

Макс, не успев приказать своему разуму не отвлекаться, отвел взгляд, сразу же отметив про себя свою ошибку. Его собеседник тем временем очень ловко извернулся всем телом, сместился одним движением вбок и даже непонятным образом вытащил из-за пазухи у майора его же пистолет. Прошел всего один миг, а в спину Максу уперся ствол «Макарова», одна десница сделалась заломленной до болевого предела, и под ноги, брызгаясь кровью, упала чужая огромная рука, сжимавшая в кулаке большой нож, наподобие мачете.

Такие вещи случаются и по отдельности крайне редко, а уж одновременно — это особое везение нужно. Макс скрипел зубами от боли в заломленной конечности и вставал нацыпочки, на ухо зло сопел парень в камуфляже, где-то рядом надрывался в ругательствах другой голос, тоже мужской, а Саша вообще куда-то пропала.

— Ладно, согласен, — вдруг просипел неизвестный обидчик почти прямо в ухо майору и отбросил от себя пистолет.

Майор отошел в сторону, растирая вывернутую кисть, и наступил ногой на пистолет, словно утверждая окружающим: это — моё. Наверно, он чего-то пропустил, потому как вся диспозиция из мирной и благодушной превратилась в кровавую и враждебную. Его обидчик затягивал на манер жгута поясной ремень на плече своего товарища, причем тот,бледный и потный, сидел на бордюрчике, словно однорукий бандит. Саша со своим мечом Гуннлоги наголо стояла поодаль в раскованной и многообещающей позе. Назвать ее по манере стойки легкомысленной и даже распутной — все равно, что танк сравнить с Борисом Моисеевым.

Макс поднял свой пистолет и направил его на былого истязателя.

— Еще какие-то вопросы имеются? — спросил он, стараясь не- глядеть на чужую руку, так и продолжающую сжимать мачете.

— Да пошел ты, майор, — ответил ему парень. — Ну и что- теперь прикажешь нам делать?

— Как это что? — удивился Макс. — Идти в больницу. За- поворотом увидишь здание, не ошибешься. Чего хоть хотел-то?

Эти двое были бойцы еще одной армии, именующейся МЧС. Столичные, элитные, подчиняющиеся лично Шойгу. Умений у них было много, понтов — еще больше. С ментами не пересекались, но повадки были те же. Поздоровались у управы, пожали друг другу руки, а очутились на лодочной станции Смоленска. Из оружия — одни весла, да вот ракетница. В чужом месте — все равно, что голый.

Никак не могли взять в толк, что происходит. Передрались с очумевшими придурками, некоторые из которых и по-русски-то не говорили. Нож вот отобрали. Увидели, что творится вокруг полная неразбериха, решили в ближайшую пожарную часть добираться. Да никак сориентироваться не могли. Прохожие в большинстве своем молчали, или мычали, как овцы. На ночевку зашли в какую-то квартиру, первую попавшуюся. Хозяев выгнали на улицу «мешков» кормить. Забыли даже спросить, как до пожарки-то добраться. Но надо было вооружаться. Или в воинской части оружие добывать, или у ментов. Военных тоже еще найти надо, а менты поодиночке даже сейчас не ходили. Да, вдобавок, стреляли без предупреждения. Вот и сунулись к одинокому майору. Девка не в счет, а напрасно. Хотели про ближайшую часть МЧС спросить, да табельное оружие тиснуть.

С тем и ушли получать первую медицинскую помощь, унося в пакетике отрубленную руку.

От Макса решили двигать с рассветом. Саша так и не пыталась никак прокомментировать произошедшее событие, будто его и не было. Она, наконец, поняла, что имел в виду майор, когда предложил увеличить маневренность. В большой и просторной квартире места хватало для двух дорожных велосипедов, один из которых был явно женским.

— С женой катались. В прошлой жизни, — сказал майор. — Она в отпуске, в Карелии у родителей. Мне туда же надо. Вроде бы по пути.