Шура пожал плечами и перелез через ограду. Бен даже пожимать плечами не стал. Во дворе было очень ухоженно, никакого беспорядка. Судя по тому, что входная дверь закрыта на грабли, хозяева куда-то вышли на минутку, да так и растворились в вечности. Но собаку-то они с собою не уволокли!

Мда, сторожевого пса кто-то завалил прямо у конуры. Только шерсть осталась и бурое пятно, а также впечатавшиеся в грунт следы, количеством два. Этот кто-то спрыгнул с крыши сарая, причем на две ноги сразу же. Следы идентичны тем, у коровника.

— Дикий человек, что ли? — предположил Шура, не обратив- внимание на снова напрягшегося Стиллера. — Йети какой-то. Твою мать, йети.

Последнюю фразу он проговорил по-русски.

Человеческое дерьмо посреди двора не присутствовало. Это обстоятельство, а также целая дверь, подпертая граблями и неразбитые плотно закрытые окна свидетельствовали в пользу того, что мародеры сюда пока не совались. Почему-то по воровской и хулиганской традиции в России первым делом уроды норовят нагадить на красивое или просто доступное для всеобщего обозрения место. Медвежья болезнь у них, что ли, от страха разыгрывается.

— Ну, что же, дорогой друг Карлсон, милости прошу, — сказал Суслов, убирая грабли и отворяя дверь. Уже войдя внутрь, добавил через плечо. — Ну и ты тоже заходи.

Внутри было все, что и должно было быть в домах: туалет, электричество и водопровод. У входной двери висел под потолком железный ящик, гордо именуемый сейфом, с воткнутым в миниатюрный почтовый замок ключом. В нем, как то положено по Закону, покоилось гладкоствольное ружье «Фермер». Шура повертел его в руках так и сяк, понюхал и предположил, что из него еще ни разу никто не стрелял. Даже в праздничную мишень с портретом главного нано-технолога. Стало быть, все серьезное вооружение упрятано где-то в доступном, но недоступном месте. Доступном — для быстрейшего вооружения хозяев, недоступном — для ментов с обыском, воров с кражей и детей с озорством. Поэтому и тратить время на поиски не стоит. Разве что случайно повезет.

Холодильник, все еще способный производить холод, не изобиловал едой, но кое-что имелось. Например, целая кастрюля очень даже аппетитно выглядевшего и пахнущего супа.

Пока Бен нежился в душе, истосковавшись по цивилизованным нормам бытия, Шура согрел суп и даже сервировал стол. Он решил, что ничего страшного не произойдет, если помоет только руки и не станет обряжаться в смокинг. Он включил телевизор, но по всем каналам показывали какие-то лилипутские бои, что созерцать было решительно невозможно. Радио молчало, только временами потрескивал эфир, как дрова в костре. Власть не спешила объявлять о своей решимости спасать страну. Наверно, было некогда — она спасала себя.

Разговор за ужином, в течение которого каждый старался высказать слова благодарности неведомым хозяевам, будто в надежде, что это им зачтется, скатывался на план дальнейших действий. Красное вино помогло искрам оптимизма возгореться пламенем надежды на благополучное разрешение ситуации. Решение было таковым: найти велосипеды (они должны быть в фермерском хозяйстве!) и выехать завтра прежним направлением, то есть к Питеру. Добраться до города, потом на Фурштадскую, к консульству США, потом — видно будет. Бен, используя свой авторитет среди американских граждан, обещал помочь Суслову попасть домой.

— Может быть, конечно, твое консульство к тебе отнесется- с пониманием, — сказал Шура, рассматривая сквозь багровый цвет вина в бокале сгущающиеся за окном сумерки. Свет они решили не включать, чтоб не привлекать ничьего внимания. — Но не стоит исключать вариант, что они будут теперь работать по-русски.

— Это как? — очень удивился Бен. — Да так — выслушают и пошлют на хер. Или сразу же- пошлют, не выслушивая.

— Но ведь я гражданин! — возмутился Стиллер. — Шура только рукой махнул в ответ. У них, в Штатах, все возможно. Все не как у людей. Любой моряк знает, что со времен Советского Союза первым делом наивного человека, обратившегося в родное консульство, посылают в такую нецензурную даль, что в праведном возмущении отсыхает язык. Когда вновь появляется способность говорить, то оказывается, что на том конце уже положили трубку. «Я тебя сюда не звал. Ты здесь деньги зарабатываешь. Так что, пошел ты!» И пошли мытарства, сродни с путем домой Начальника Чукотки. Только у того миллион долларов при себе был. А у гражданина Российской федерации в лучшем случае — документы. Деньги имеют свойство раствориться в полицейском участке, откуда традиционно начинается дорога на Родину.

— Знаешь, Шура, — сказал Бен. — Один мой приятель, когда- снимался в фильме про большую обезьяну, заметил, что если придет Зверь Апокалипсиса, то он будет выглядеть именно как этот дурацкий Кинг-Конг.

— Джэк Блэк? — уточнил Суслов, скорее, не как вопрос, а- утверждение.

— Старина Джэкки всегда очень основательно готовился к- своим ролям, как и положено, — кивнул, соглашаясь Стиллер. — Некоторую информацию ему сам Дин Кунц дал, некоторую самостоятельно обнаружил. Внимания достойна, вот только имелась некоторая доля скепсиса. Но теперь у меня эта доля стремительно уменьшается. От Зверя нет спасения. Не в человеческих силах это.

— Утро вечера мудренее, — просто ответил Шура и- отправился в душ. Сделалось уже достаточно темно, сидеть в потемках и рассказывать друг другу страшилки было несвоевременно. Времена «пионэрских» лагерей, ужастики из серии «черной руки» и варфоломеевские ночи миновали. По крайней мере, для людей их возраста.

Расположились в гостиной на диванах. Залезать в хозяйские постели было как-то некорректно. В стиральной машине нехитрое добро обоих путешественников легко постиралось, вот сменную одежку для американца найти не удалось. Хозяин, судя по размерам штанов, был очень крепкого сложения, и Суслов, и Стиллер могли почти два раза обернуться вокруг себя в поясе. И с обувкой тоже не повезло.