Рэйчел закивала, подтверждая, что так оно все и было. Впрочем, в этом не сомневались даже потерпевшие.

— В любом случае, простолюдинка поднявшая руку на дворянина…

— Я не простолюдинка! — вскинулась Рэйчел.

— Тише, — обнимаю ее за плечи. — "И кто может это подтвердить? Боюсь, даже если мы найдем твоего отца, он откажется от такого ребенка".

— По закону, простолюдин, поднявший руку на дворянина, да будет повешен! — сухой все гнул свою линию.

Судя по тому, как помрачнел лорд–маршал, крыть ему было нечем.

— Раз уж мы вспомнили о законах… — ситуация начинает меня бесить, — то мы имеем попытку изнасилования. Как опекун этой девушки, я вызываю всех троих на дуэль.

— Они не смогут участвовать в дуэли! Они ранены. — Вступил в спор третий, самый спокойный из компании.

— В таком случае, я вызову вас, господа. А если кто–то из ублюдков выживет, я вызову и его. И прирежу как свинью, можете не сомневаться.

Толстяк побледнел.

— Но закон гласит… — проблеял второй.

— Закон? Хорошо, сеньоры. Вы желаете выдвинуть обвинение против Рэйчел? В таком случае я взываю к суду Райторна.

— Нелепица! К судебным поединкам не прибегали уже много лет!

— Но не отменили, не правда ли? — вкрадчиво интересуюсь я.

В общем, еще полчаса криков, увещеваний, попыток сохранить лицо, и конфликт улажен. Аристократы не настаивают на казни Рэйчел, а я забываю о самих аристократах и их родственничках. Как ни странно, шут за все время не произнес ни слова.

— Мэтр, останьтесь, — голос лорда останавливает меня на пороге. Передав ученицу Тиане, возвращаюсь в кабинет.

Лорд–канцлер отодвигает одну из стенных панелей и достает стеклянную (что уже говорит о стоимости налитого в нее напитка!) бутыль с чем–то янтарным внутри. Шут предвкушающе потирает руки. По привычке рисую "Цветок Ауреола". Взгляд Дитриха из вопрошающего становится понимающе–одобрительным и немного сочувственным. Усмехнувшись, он чуть обмакивает в жидкость один из амулетов. Видно, тоже вариант анализатора. Фолио фыркает и демонстративно складывает руки на груди.

Усевшись в предложенное кресло, аккуратно пробую напиток. Весьма. Крепость порядка сорока–пятидесяти, легкая нотка меда, ощущение чего–то теплого, живого. Одобрительно киваю, смакуя послевкусие.

— Дановская, — с гордостью поясняет герцог, — "Солнце в глубине", если переводить название.

Хм, насколько я слышал, беловолосые своей знаменитой настойкой вообще не торгуют.

— Барон, объясните, мне, пожалуйста, что вы тут устроили? — наконец интересуется мой сюзерен.

Солнышко еще тает где–то в глубине моего организма, поэтому отвечаю я вполне мирно:

— Всего лишь защищал ученицу.

— Напав на моих людей? Пусть они действительно действовали без приказа, но это мои люди.

— Никого ведь не убил, — пожимаю плечами.

— А что это за ужас был в начале? Мэтр, использование темной магии, да еще и такой силы все же… — шут непринужденно развалился в кресле, болтая коротенькими ножками.

— Сигнал об опасности.

— Это?! — Фолио аж подпрыгнул, чудом не расплескав бокал, — Да я атакующие заклятия послабее видел!

— Всего лишь вспышка силы, причем, направленная, в основном, вверх. Зато и заметить я такую могу на очень большом расстоянии. Кстати, сэр Дитрих, проверьте амулеты своих воинов. Подозреваю, они нуждаются в зарядке.

— Все демоны Корзона! Я тоже нуждаюсь в зарядке, — шут сделал изрядный глоток, закашлялся, вытирая слезы.

— Ну да, если рядом есть маги, то их на некоторое время такая вспышка выводит из строя.

— А что–нибудь менее разрушительное вы придумать не могли? — недовольно ворчит тай-Мориц, — Устроили мне тут магическую атаку посреди парка! А как же столь обожаемые вами законы гостеприимства?

— Законы гостеприимства? — голос срывается на шипение, но я беру себя в руки, — Сэр Дитрих, вам ведь известно о моей нелюбви к светским мероприятиям и турнирам в особенности.

Шут кивает. Тай—Мориц застыл в кресле, откинувшись на спинку.

— И, тем не менее, — продолжаю я, — вы настаиваете на моем участии. Вполне верю, что это был даже жест расположения, возможность отличиться. Хотя, скорее, желание посмотреть, на что ваш новый вассал способен. И получивший взятку распорядитель в первом же бою ставит меня против человека с весьма сомнительной репутацией. Уверен, тот получил взятку тоже. Две глупые девчонки придумали отличную шутку, но жизнью–то на арене рискует именно моя супруга! Далее меня пытаются убить еще раз, а под конец три пьяных ублюдка пытаются изнасиловать ученицу. А потом еще и требуют ее казни. О каких законах гостеприимства идет речь?

— Насчет распорядителя уверены? — мрачно уточняет маршал.

— Человек, который рассказывал мне об этом, не врал, но кто именно давал взятку не видел.

— Тай—Пантус или кто–то из его людей! — отмахнулся шут, — можно и кости не раскидывать.

— Распорядителя я спрошу… — с угрозой протянул герцог, — очень внимательно. Но я все же прошу не держать зла на леди Жюстин. Девчонка еще. Молодая, романтичная.

— Две девчонки, — сочувственно улыбаюсь я, — задумка, подозреваю, была общая.