— Эй, человечек, ты жив? — кто–то аккуратно потряс Теодора за плечо.

Вспомнив свое позорное падение, парень распахнул глаза, боясь показаться еще большим слабаком. Шлепнулся с лошади, да еще и сознание потерял, словно девчонка какая! Размытое пятно перед глазами, наконец, обрело четкость, и Тео забыл дышать, утонув в изумрудной глубине божественно прекрасных глаз. Время застыло, краткий миг длился вечность, пока замершее в восхищении сердце не забилось как сумасшедшее.

— … порядке? — расслышал молодой рыцарь сквозь шум в ушах.

Голос звучал сладчайшей музыкой, которую хотелось слушать вечно. Потом смысл вопроса все же дошел до плывущего в розовой дымке сознания и Тео энергично закивал.

— Он жив, мой тан! — пропело неземное создание, обернувшись куда–то в сторону.

— А ты что, съесть его хотела? — донеслось чуть насмешливый, явно мужской голос, — Не мешай, я работаю.

Порыв ветра донес запах конского пота, глухо ударили в землю сапоги.

— Что тут у вас, леди? — голос снова был мужским, с хрипотцой.

— Смотри, Годвер — рыцарь, живой. Я его спасла, — девушка, юная, не старше самого Теодора, непредставимо изящным жестом поправила выбившийся из прически локон.

— Ага, вижу. Ну–ка, парень, вставай.

Пожилой, некрасивый мужчина с ужасным шрамом помог Теодору встать и даже поддержал, пока мир не перестал кружиться. Случайно задетая рана вновь напомнила о себе, заставив скривиться от боли.

— Ранен? — деловито уточнил воин. Видимо, начальник охраны, — Где? Сильно?

— Да у тебя шишка! — нежные пальчики бесконечно интимным жестом взлохматили шевелюру.

Безграничная доброта и сострадание в зеленых глазах заставляли боль отступить. Словно сама богиня милосердия сошла в этот миг на землю. Даже грязь на подоле зеленого платья смотрелась как аллегория нелегкого пути истинной добродетели.

— Шишка — это мелочь, — грубый голос вновь разрушил очарование момента, — ты как парень? В глазах не двоится? Блевать не тянет? Ну и отлично. С рукой что? Дай–ка я лучше сам посмотрю. Ну–ка давай помогу тебе кольчугу снять, герой.

Теодора деловито раздели, осмотрели, перевязали. Леди, оказывается, сопровождали десятка три охранников и крытая повозка. Кто–то привел нервно хрипящую и косящую в сторону Дульсию. Кто–то стаскивал в одну кучу трупы. Возле единственного выжившего разбойника на корточках сидел седой мужчина в странной броне. Несмотря на довольно спокойный тон вопросов, бандит нервно сучил ногами, пытаясь отползти подальше, хотя давно уже уткнулся спиной в ствол огромного ацера. Тео прислушался.

— Ну вот видишь, — мягкое произношение, чуть растягивающее гласные, неприятно напоминало шипение змеи, отдаваясь дрожью где–то внутри, — ты ведь разумный человек, ты хочешь жить. Хочешь загладить свою вину. Хочешь мне рассказать, все рассказать.

Теодор почувствовал, что еще немного, и он сам начнет пересказывать всю свою недолгую жизнь в подробностях, что уж говорить о крестьянине? Тот начал быстро лепетать, захлебываясь, преданно глядя на старика. Парень отвел глаза, чтобы избавиться от наваждения и заметил, что остальные охранники стараются держаться от места допроса как можно дальше, да и вообще не смотреть в ту сторону. Лишь леди наблюдает за происходящим с любопытством, поигрывая поводьями угольно–черной лошади с невероятно густой рыжей гривой.

Вдруг разбойник осекся на полуслове и замер, уставившись в одну точку.

— Что это с ним? — от удивления Теодор позабыл все правила благородного обхождения.

Чуть повернув голову к сидящему на земле парню, леди приложила палец к губам, призывая к молчанию.

Некоторое время ничего не происходило, потом разбойник обмяк, а странный охранник поднялся на ноги.

— Встань, Аньер из Нахтерива, — теперь голос звучал обыденно, чуть устало.

Ноги плохо держали перепуганного разбойника, но ослушаться он не посмел. Некоторое время седой изучал стоящего перед ним человека, словно пытаясь что–то решить, а потом плечи его расправились, голос зазвучал властно:

— Я, Даркин Кат, барон тай-Ривертэйн, властью данной мне королем, приговариваю Аньера из Нахтерива к смертной казни за разбой, убийства и нападение на дворянина.

Барон сделал короткую, на два вдоха, паузу, словно давая всем осмыслить услышанное, а затем просто коснулся рукой груди преступника. На землю упало тело не крепкого мужчины, а дряхлого, высушенного годами старика.

— Оттащите в общую кучу, — скомандовал маг, обернувшись к сопровождающим.

— Геквертиш! — молодой охранник хлестнул себя перчаткой по бедру, — отдали бы его мне! Нужно ж было хоть допросить!

— Зачем? — холодный взгляд поставил забывшего о субординации наглеца на место, — мне проще напрямую из него всю информацию вытащить. Чего мараться–то?

— Вы, ваша светлость, между прочим, жизнь ему сохранить обещали, — недовольно напомнила единственная сопровождавшая рыжую леди дама.

— Разве? — вопрос прозвучал наиграно–весело, — не было такого, сеньора.

— Тин, будь так любезна… — маг кивнул на трупы, и Годвер еле успел схватить повод рванувшейся Дульки, когда столб огня взвился к небу.