— Расскажите мне о долине, Андрас, и о замке. Сколько человек в гарнизоне?

Ответы мне не так важны. Вопросы задаются, чтобы направить мысль в нужную сторону, вызвать ассоциации, образы, которые я и читаю. Так работать проще, чем полностью вытягивая память.

— А население долины?

Не соврал, действительно не знает точно.

— Сколько составляет доход, налоги?

Ложь.

— Говорят в окрестностях много разбойников…

Почти правда.

— Люди не жалуются?

Снова ложь.

— А как с безопасностью?

Ложь.

— А… — ловлю взгляд и ныряю внутрь.

Капитан человек сильный, волевой, но ментальным защитам не обучен. Через некоторое время откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.

— Мэтр, что происходит? — Годвер встревожен.

Жестом прошу его помолчать. Мне нужно переварить полученную информацию.

— Паршиво… — задумавшись, произношу это вслух.

— Что именно? То, что парень умер?

— Да нет, не это, — говорю, не открывая глаз, погрузившись в свои мысли, — жаль, конечно, терять такого человека. Он был неплохим организатором, хорошим бойцом. Вот только слишком любил власть и деньги, которые и развратили его окончательно. Привык уже считать себя властителем этих земель и уступать их кому–либо не стал бы. Так что туда ему и дорога. Андрас Шихом, ты казнен за воровство, взяточничество, предательство, вымогательство и убийства. Аминь.

Плохо то, что идиотом Шихом тоже не был, и добраться до денег, которые он тут воровал, мы уже не сможем. Даже последний ежегодный налог не достанем. Ярмарки кончились, все продано и деньги ушли. Можно, конечно, надавить на семью Бойнертаг, но… а ладно, глупости это все. Пошли!

— Куда?

— В тюрьму. Освобождать узника совести. Надеюсь, его не успели еще удавить.

— С телом–то что делать?

— Оттащи пока в соседнюю комнату. Нет времени с ним возиться.

Ступеньки–ступеньки–ступеньки, третий этаж. Два мордоворота режутся в кости.

— Открывай, — командую я, кивнув на люк в полу.

— Не велено, — один из стражников соизволил подняться, — только по личному приказу капитана.

Черт, что же он жрал сегодня, что у него так изо рта–то несет? Ведь подойти невозможно!

— Я барон тай-Ривертэйн. Новый властитель этих земель, — стараюсь фразы строить максимально просто и доходчиво, — я приказываю тебе открыть вход на тюремные этажи.

— Да хыть кто, — верзила утер нос рукавом, — а без приказа капитана не пущу.

Второй стражник на всякий случай поднялся и встал за плечом напарника. Сзади напрягся Васкар, предчувствуя драку. Чуть покопавшись в новых знаниях, выудил имена — Сопля, и Порг, а также "послужной список". Какое–то время весы колебались, а потом два тела рухнули на пол. Сзади раздалось удивленное: "Хех!".

— Кто такой? — я осмотрел крепенького, краснолицего мужичка с перебитым носом и осоловелыми словно со сна глазами, что заглянул в дверь караулки.

— Хорт, тюремщик местный. Ну и палач, само собой, — голос неприятный, хриплый.

— Возьми ключи и открой люк, — командую я, — сколько заключенных?

— Двое. С утреца, как еду разносил, еще живы были.

— Отлично, лезь первым. Годвер, сторожи здесь.

— С телами–то что делать?

Эти мне не нужны. Оба исчезают в черной вспышке.

— Эх, хоть вещички собрать надоть было ж, — Хорт спускает вниз рассохшуюся деревянную лестницу и, ворча, лезет в подвал, освещая себе путь лучиной.

Спускаюсь вниз. Шесть расположенных по кругу дверей, седьмая, в пыточную, открыта. Мрачно, душно, грязно. Засовы задвинуты только на двух камерах. Киваю Хорту на первую, оставлять палача за спиной я не намерен.

— Выходь, — Хорт отступает в сторону.

Щурясь на еле тлеющую лучину, из камеры выбирается худой и жутко грязный человек. Лицо в синяках, но в темноте оценить степень повреждений сложно.

— Карл, кастелян? — уточняю я.

— Бывший, — мужчина закашлялся. Физических сил у пленника почти не осталось, но внутренний стержень не сломлен.

— Еще кто? — интересуюсь у тюремщика.

— Купчишка какой–то. Деньгу ждут.

— Выпускай. И помоги мастеру Карлу подняться наверх.

Сдав измученного кастеляна и чуть более живого купца на руки Сафире, оборачиваюсь к тюремщику:

— А ты, значит, палач? Что ж, с тебя и начнем. Пойдем–ка в кабинет, побеседуем…

— С телами–то что делать? — хмуро глянул Васкар.

— Повесить. Найти веревку и развесить на мостике между башнями. На фоне неба должно смотреться особенно красиво.

Годвер молча отцепил от пояса флягу и сделал изрядный глоток. Я хлебнул тоже. Ух-х! Ядреный у него самогон! Снова усевшись в кресло, попытался расслабиться. Голова чугунная, ничего не соображает. Все–таки столько допросов за один день многовато для такого менталиста, как я. Алкоголь теплой волной растекся по телу, сведенный судорогой мозг слегка расслабился. Хорош–ш–шо! Нужно бы повторить.