— А вы не хотите представиться, молодой человек? — Ирина пришла мне на помощь, адресовав парню одну из своих улыбок.

— Костя, — зарделся он.

— Вот уж не думала, что в Змеином ущелье можно так запросто встретить симпатичного русского парня!

— Это правда, — кивнул он. — Местные сюда не ходят.

— Вы, стало быть, не местный? — мягкими коготками продолжала тормошить его Ирина.

— Нет, — мотнул он головой. — Я — каменотес. Из города. Работаю в основном по мрамору и граниту. Ну знаете, плиты, памятники, надгробья… — Паренек стал заметно разговорчивей. — По ганчу тоже умею… У местных мода на решетки и узоры из ганча. Вот я и делаю. А мне за это разрешают брать мрамор. Я тут мраморную жилу нашел редкой расцветки…

— Значит, решетки для айванов и стойки для ворот, которые мы видели в кишлаке, — ваших рук дело? — уточнил я.

— Ага, — кивнул он. — Не все, конечно, но многие.

— Надо же! Такой молодой человек и уже — опытный мастер! — уважительно воскликнула моя милая плутовка.

Костя расцвел:

— В нашей семье это наследственная профессия.

— То есть вас отец научил?

Он сразу же помрачнел:

— Отец умер. Давно. Попал в аварию.

— Извините…

Он снова благоговейно воззрился на Ирину:

— А хотите, сделаю памятник для вас? Из цельного куска. Розовый, с черными прожилками. Очень красиво. Просто так, без денег.

— Нет, Костя, спасибо! — поспешил я остудить его пыл. — Мы с женой хотим еще немножко пожить. Лет так сорок — пятьдесят.

— Ну и что? — простодушно удивился он. — Одно другому не мешает. Это же мрамор! Сохраняется сотни лет! Поставите где-нибудь в сарайчике, а когда понадобится, возьмете. — Поскольку он постоянно обращался к Ирине, нетрудно было сообразить, что надгробье для меня он с удовольствием вытесал бы хоть сейчас.

— Хорошо, мы подумаем. А куда вы направляетесь, Костя? Если, конечно, не секрет.

— Выпилил вчера хороший кусок. Нужно привезти.

— На ишаке?

— Ну да. Запрягу его в волокушу, а камень — на нее.

— И потянет?

— Еще как! Я на нем уже целую гору перетаскал. Не смотрите, что он с виду такой замухрышка. Тянет, как трактор.

— Костя, вы упомянули какой-то город… Эолов, да? Это древнее поселение?

— А вы разве не знаете? — Он вытаращил глаза, потрясенный нашим невежеством.

— Мы ведь не местные, приехали с Севера…

— А-а… — протянул он. — Тогда конечно. Вообще-то, Эол — это бог ветров по греческой мифологии. По его имени такие города и назвали.

Для меня все это было китайской грамотой.

— Какие — такие, Костя?

— Ну, понимаете, в скалах могут попадаться песчано-щебенистые прослойки. Ветер постепенно выдувает их. Плюс осадки. Вот и получаются города.

— Хм! Любопытно бы взглянуть.

— В чем же дело? Идите со мной и увидите.

— Это далеко?

— Да нет же, сразу за поворотом.

Я прикинул: до поворота было метров двести. Двести метров по местности, где из-за первого же камня может выпрыгнуть змея. Ох, Паша-ака, что-то не верится в их миролюбие.

— Дорогая, ты поскучай пока в машине, а я прогуляюсь и быстро вернусь.

— Я с тобой, — храбро ответила она, угадав мои опасения. — Не волнуйся, я не истеричка. А если что, Костя нас предупредит. Правда, Костя?

— Конечно, — ответил тот, гордясь возможностью хоть в чем-то оказать ей любезность. — Они меня как огня боятся.

Я быстренько влез в мокрые сапоги, сунул Ирине рогатину, сам взял вторую, и мы двинулись за нашим странноватым провожатым. Вернее, за осторожно переступавшим среди камней ишаком, который так переполошил меня.

Вид, открывшийся за поворотом, заставил в буквальном смысле слова потерять дар речи.

Теперь стены ущелья напоминали одновременно колоссальную крепость с башнями и бойницами, сказочный причудливый замок и составленные в ряд десятки гигантских статуй с острова Пасхи. Потрясающее произведение стихийных сил, музей под открытым небом, созданный самой природой. Сюда бы возить туристов да набивать карманы валютой. Никаких наркотиков не надо.

— Боже! Какое чудо! — вырвалось у Ирины.

— Вот это и называется эолов город, — пояснил польщенный Костя.

Стены были испещрены тысячами отверстий, пещерок и трещин, самой разнообразной формы и размера. Видимо, на славу потрудились не только Эол вкупе с осадками, но и птицы, заселившие этот необычный город.

Сплошное великолепие тянулось метров на триста. Здесь ничего не стоило устроить великое множество тайников. Воображение рисовало клубки змей, таящихся в бесчисленных расщелинах, прорывших в недрах эолова города мириады ходов.