– Так говорю же: дикие люди, гамбургеры жрут, картошкой заедают. А мы с тобой как местные, гуляш с кнедликами, пиво темное. Да и обращаюсь я к нему по-чешски.

– Довольно простой язык, кстати, – заметила Ника, окуная кусочек кнедлика в восхитительный острый соус гуляша.

– Я думаю, ты быстро научишься. Ника, давай поженимся? – вдруг попросил Максим, глядя ей в лицо, и Стахова отложила вилку:

– Так… сразу?

– Нет, почему? Не сегодня. Я вернусь из Москвы, и мы с тобой тут поженимся. Привезу тебе красивое колечко…

– Не в колечке дело. Если на то пошло, я могу довольствоваться и медным. Я просто себя перестала понимать. Еще месяц назад я осмеяла бы тебя и выгнала… Но сейчас… Понимаешь, я не хочу выходить за тебя из благодарности. Не хочу, чтобы ты так думал.

– А кто сказал, что я так думаю? Неужели я совсем не нравлюсь тебе?

– Максим… это другое. Ты мне не просто нравишься. Но так уж сложилось, что между нами только моя благодарность…

– Какая ты иногда бываешь глупая, Ника. Помнится, с месяц назад я сказал, что нашел женщину, с которой хочу прожить жизнь, – чем тебе не признание?

Ника закурила, стараясь не заплакать. Она снова все портила. Сама предложила жить вместе, а замуж выйти отказалась.

– Хорошо, давай поступим так. Я не буду тебя торопить. Мы просто поживем вместе, и ты в любой момент сможешь либо выставить меня из квартиры, либо принять мое предложение выйти замуж. Так пойдет? – Максим чуть склонил голову и ждал ответа.

– Да. Так пойдет.

– Ну и отлично. А теперь давай отметим это и немножко выпьем. – Он подозвал хозяина и попросил бутылку шампанского.

– Не свалимся? После пива-то? – с сомнением спросила Ника, но Гавриленко только усмехнулся:

– Не свалимся.

Домой они возвращались в обнимку, плутали по узким улочкам, так как Максим заставил Нику быть проводником, а та совершенно не помнила дороги. Добравшись наконец до дома и заперев за собой дверь, они повалились на кровать в спальне и так и уснули, не сумев даже раздеться.

– Куда это подевался твой крестник? Вторые сутки ни слуху ни духу.

– А черт его разберет, – Иван Никитич раздраженно постукивал пальцами по столешнице, – может, залег с телкой какой, у него бывает.

– А ты не думаешь, что он коровушку нашу резвую куда-то спрятал?

– Да ну! Это ерунда.

– Тогда почему ее тоже нигде нет? Квартира ее подружки пуста, мои парни там были. В квартире Стаховой вообще пусто, как будто там никто не живет больше. Тебе ни о чем это не говорит?

– Могла домой уехать от греха.

– Ну, дай бог, дай бог.

Утром Ника проснулась от тошноты. «О, господи, только не похмелье! Это самое ужасное из всего, что со мной было», – подумала она, отправляясь в ванную. Тошнило сильнее, голова кружилась, но Ника мужественно приняла холодный душ и почувствовала, что ей стало легче.

– Похоже, отделаюсь легким испугом, – решила она и отправилась варить кофе.

Максим еще спал, и ей не хотелось его будить. Не хотелось продолжать вчерашний разговор. Ника понимала, что рано или поздно придется вернуться к этому, но не сегодня, не сейчас. К счастью, у проснувшегося Гавриленко в мыслях тоже было нечто иное.

Приняв душ, он подсел на диван к Нике, прихватив чашку кофе:

– Как спалось?

– Ты знаешь, отлично. А больше всего меня поражает вид крыши, залитой солнцем. Настроение становится таким… легким.

– Мне тоже всегда нравился этот вид. В Москве такого не найдешь даже за очень большие деньги.

– Какие у нас планы? – поинтересовалась Ника, отставляя пустую чашку на столик.

– Пойдем гулять. Покажу тебе, где здесь что. Ну и на Карлов мост сходим, это потрясающее место. Правда, там многолюдно сейчас – сезон, туристы.

– Я переживу, – улыбнулась Ника.

– Тогда ищи в чемодане удобную обувь.

Они уже почти сошли с моста, с хохотом кормя друг друга восхитительными горячими трдельниками, продававшимися на каждом углу, когда Ника вдруг зацепилась взглядом за что-то знакомое и остановилась.

– Что с тобой? – обжигаясь очередным кусочком сахарного теста, спросил Максим.

– Мне показалось, я сейчас видела Леню.

– Ничего удивительного. Он здесь, – спокойно ответил Максим, – я же не могу оставить тебя без присмотра.