Ольга поняла. Лицо ее зарумянилось, глаза заискрились.

— Артель, Илья Гаврилыч, — радостно ответила она.

— Ишь какая! — засмеялся Чургин и подмигнул шахтеру. — Ну что же, будем считать дело решенным.

Ольга взглянула на своего товарища, потом вдруг схватила Чургина за руку, крепко стиснула ее в горячем порыве и убежала, переполненная своей радостью.

Шахтер улыбнулся, закрыл за ней дверь.

Вскоре как-то вечером Чургин пришел к Леону в шахту и сказал:

— Сегодня у нас будет особенное занятие. Сбор — у тетки Матрены.

Леон вернулся с работы раньше обычного и застал у Чургиных Луку Матвеича. Вари дома не было. Чургин что-то перестилал на постели, а Лука Матвеич сидел на скамейке возле печки с ребенком на руках.

— Это хорошо, что ты помогаешь шахтерам, заступаешься за них, — говорил Лука Матвеич. — Но это и плохо, ибо люди надеются только на тебя и сами бездействуют. Надо делать новый шаг в нашей работе.

Увидев Леона, Чургин-маленький заулыбался и запрыгал в руках Луки Матвеича.

— Э, парень, так не годится: улыбаться всем — то мне, то Леонтию. Отец твой более строгий в этих случаях.

Чургин взял сына, сел на кровать и наставительно сказал:

— Ничего, дядя лысый, мы вырастем и во всем разберемся сами. Улыбаться всем мы не будем, не такой народ шахтеры… А чуки-чуки-чуки, навари-ка, мать, муки, — начал он подбрасывать ребенка на руках.

Леон робко пожал Луке Матвеичу руку и стал умываться. Плескаясь в тазу, он расслышал:

— Надо создавать организацию, Илья, — в этом все дело. Партийную, марксистскую организацию, которая помогла бы шахтерам встать на путь организованной, сознательной классовой борьбы за свое освобождение.

— Думал я об этом, но… мало, очень мало нас.

— Все начинается с малого, друг мой.

Леон в уме повторил: «Сознательной классовой борьбы за свое освобождение… Мудрено что-то: сознательная, классовая… Разве я без памяти был, когда палил Загорулькина? Надо спросить у Ильи».

Но спрашивать ему не пришлось. Вечером на квартире у тетки Матрены собрались Семен Борзых, Чургин, Ольга, дядя Василь, Митрич, Загородный.

Лука Матвеич ознакомил всех с решениями первого съезда РСДРП и предложил переименовать кружок в Александровскую социал-демократическую организацию.

— Конечно, будем заниматься немного и арифметикой и русским языком, как и раньше, но не в этом главное. Главное у нас — это готовить себя к классовой борьбе с самодержавием и буржуазией, помогать шахтерам понять окружающую действительность, пробуждать и воспитывать в них классовое сознание. Надо создать крепко спаянную партийную организацию.

Достав из кармана маленькую, в розовой обложке, книжечку, он положил ее перед собой на стол и продолжал:

— Что это будет за организация и каковы ее задачи? Слушайте…

И стал читать «Манифест коммунистической партии».

После занятий Леон провожал Ольгу. Некоторое время они шли молча. Потом заговорили о кружке. Ольга удивилась, как это дядя Василь и Митрич на старости лет вздумали учиться революционному делу. Леон не удивлялся — он знал дядю Василя лучше Ольги — и сказал:

— Это настоящие, коренные шахтеры.

Метель унялась, но встречный ветер дул поземкой, итти было трудно. Ольга взяла Леона под руку, и они зашагали быстрее.

— Да, Лева, — говорила Ольга, — я думала поначалу: ну, арифметика там, русский язык — дело хорошее. А Илья Гаврилыч с учителем тем вишь куда повернули. Учиться будем, как новую, вольную жизнь народу добывать. Вот только сразу голова у меня не берет всего, что в той книге написано, но душой… душа все понимает, все, — и она негромко, восторженно произнесла: — «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма!»

Леон слушал ее и старался разобраться в своих собственных мыслях. Он тоже понял немного из того, что читал Лука Матвеич, но он, как и Ольга, чувствовал: нет, не маленькая то была книжка. Лука Матвеич читал большую, мудрую книгу о правде рабочего человека, о жизни. «А я думал, что таких книг нет. Есть они, оказывается!» — мысленно заключил он и вслух сказал Ольге:

— У нас на хуторе считают шахтера за самого последнего человека. И я так считал, но теперь понял: рабочий человек, и шахтер, стало быть, сам еще не знает, какая он сила. Он — самая большая сила на земле, он может весь мир перевернуть и всех хозяев, какие нас гнетом давят, сбросить к черту на рога. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Ты понимаешь, соединиться рабочим надо в одну семью против хозяев — вот, оказывается, как надо добывать счастье. А я сидел на хуторе и ждал, пока оно само прибежит в нашу хату.