— Ошибаешься, — возразила ей Валерия. — Большинство самоубийц отнюдь не желает сводить счеты с жизнью, а всего лишь не хочет продолжать жить в невыносимых лично для них условиях. Причем неизлечимо больные занимают среди них особое положение. Суицид почти всегда — это крик о помощи или, если хочешь, обвинение, и поэтому депрессивным людям важно, чтобы окружающие прочли эти обвинения, почувствовали себя виноватыми в их смерти и тем самым были бы наказаны на всю оставшуюся жизнь.

— А как выглядит этот дневник? Она писала карандашом или золотыми чернилами? — спросила Амалия.

— Герд мне прочитал оттуда кое-какие выдержки, сама я его в руках не держала. Внешне он мне немного напомнил девичий дневник Клэрхен: с терракотовой обложкой и крохотным замочком. Ясно только, что она завела дневник специально на время путешествия, поэтому в нем не так много записей.

Амалия зевнула:

— Ну и что мы будем делать дальше?

Валерия не без иронии ответила:

— Ну, если речь о тебе, то к твоим услугам четыре великих S любого туриста: Sightseeing, Shopping, Souvenir, Show! [25]

— Первый пункт уже пройден, — недовольно отреагировала Амалия.

— Во всех городах есть улица, похожая на цюрихскую Банхофштрассе, — продолжила Валерия. — В Праге ее называют Шик-Чек-Шок-штрассе: как только у человека загораются глаза при виде шикарной одежды, он достает чековую книжку и испытывает шок, узнав, какую сумму ему придется выложить. Тебе там нужно обязательно побывать!

— Чушь это все и не для меня, — буркнул Ансгар. — Я предпочту устроиться поудобнее и наблюдать за тем, как учителя биологии приводят сюда на экскурсию школьников. Принудительное занятие тоже имеет отношение к рабству.

— Мой муж частенько прогуливал школу, — сказала в оправдание Валерия. — Он хоть и не дал превратить себя в раба, но ценой серьезных пробелов в образовании. И все же у меня не выходит из головы бедняга Герд. Что ему делать в этой ситуации? Не может же он продолжать путешествие как ни в чем не бывало!

Об этом Эллен как-то не подумала. В ее воображении они с любимым рука об руку гуляли по живописным улицам следующего городка.

— Я знаю только, что у Дорнфельдов нет собаки, но есть дети, — задумчиво вставил реплику Ансгар. — Герд наверняка поспешит сообщить им печальное известие лично.

— Нам тоже придется прервать плавание, мама? — спросила Амалия и надулась. — Осталось всего несколько дней, и мне бы хотелось ими насладиться!

— Воистину доброе сердечко пригрела на груди мадам Тункель, — заметил Ансгар Валерии.

Эллен решительно встала, смяла бумажную салфетку и бросила купюру на стол. Подобные подтрунивания малознакомых людей были ей сейчас особенно неприятны.

Встретиться с Гердом удалось только вечером. Он выглядел сильно утомленным. Пришлось выдержать многочасовую беседу с чинами из уголовной полиции, корабельным офицером безопасности и представителем консульства.

— Пойдем поедим, — сказал он. — Только не за нашим столиком в ресторане. Найдем тихий уголок, где нас никто не услышит.

Сначала они опустошили тарелки в салат-баре, а затем нашли столик на двоих под колонной. Где и с кем будет ужинать Амалия, Эллен было все равно. С неприятным удивлением Эллен наблюдала за тем, как Герд в большом количестве поглощал вареную кукурузу.

— Они заказали мне на завтра билет на самолет из Ниццы до Мюнхена, — произнес он с набитым ртом. — Прямо сейчас буду собираться и сойду с корабля, так как они позаботились и о номере в отеле в Монте-Карло на эту ночь. До сына я не дозвонился, он все еще в Штатах, а Франциске сообщу скорбное известие лично.

— На кого учится твоя дочь?

— Экономика и менеджмент. С некоторых пор она живет в общежитии в Мюнхене с двумя сокурсницами.

Разочарованию Эллен не было предела, однако она этого не показала:

— Тебе будет легче, если я тебя провожу?

— Я оценил твой душевный порыв, но смысла в этом не вижу. Франци тебя не знает и вообще не в курсе наших запутанных родственных отношений. В любом случае тебе лучше остаться на судне до конца путешествия, в конце концов, все оплачено. Подумай об Амалии, для нее прекращение отдыха будет как холодный душ. Кальви очарователен, и ты сможешь обойти его весь за один день, в нем всего пять с половиной тысяч жителей.

Герд поглядел на часы: через час корабль должен был продолжить путь на Корсику.

— Могу я еще что-нибудь для тебя сделать? — спросила Эллен.

— На самом деле нет. Мне приходит в голову только одно: не могла бы ты завтра собрать вещи Ортруд, мне их перешлют. Администрация судна ведет себя в высшей степени услужливо и сочувствует моему положению.

Эллен дала обещание. Вскоре после этого разговора Герд поспешил в свою каюту. Карибский салат не утолил голода. Эллен взяла себе еще две бараньи котлеты с баклажанами, картошку и помидоры-гриль и на десерт — двойную порцию блинчиков креп-сюзетт. Поужинав, она устроилась поблизости от трапа, где решила дождаться Герда, чтобы попрощаться.