— Мне пора уже сейчас мысленно настраиваться на Уве и немного собраться, — сказала она. — Времени у нас все равно нет, и я надеюсь, впрочем, так и будет, что после обеда мы начнем собираться и выставлять чемоданы в коридор.

— Да-да, — согласилась Эллен. — Вот и к концу приходят дни веселья в Аранжуэце…

Амалия недоуменно посмотрела на мать, и та пояснила:

— «Дон Карлос», драма Шиллера.

Эллен подумала о своем любимом отце. В глубине души она была уверена, что и без специального образования могла бы сыграть главную роль в «Корабле мечты» или в «Месте преступления».

— Ну а чем вчера закончились твои танцы с мистером «блестящим»? — вдруг спросила Амалия.

— Вальсирует он хорошо, танго танцует хуже. А кроме того, у него даже глаза блестят, как светлый янтарь. А ты как со своим Sugar Daddy?

— У него обувная фабрика, и уже год, как он овдовел. Но он не предложил мне место сиделки или личной секретарши. Зато «инопланетянка» передала мне подарок на память, погляди! Странно, еще и мадам Доорнкаат хотела навязать мне драгоценную безделушку!

Амалия достала из брючного кармана цепочку с какой-то висюлькой и объяснила, что это так называемое охотничье украшение: золотая цепочка с резцом сурка.

— Какая гадость, — сказала Эллен, и ее передернуло. — Понимаю, почему она так легко рассталась с этим китчем. Можешь передарить это своему Уве. Давай-ка сойдем с проторенной туристами дорожки.

В квартале с новыми домами они нашли небольшую детскую площадку, куда никто, кроме местных, определенно, не забредал. На площадке бесцельно болтались подростки: две девочки и два мальчика — наверное, прогуливали уроки в школе. Четырнадцатилетние малышки щедро демонстрировали свои стринги-танга, а кавалеры щеголяли в зеркальных штурманских очках и массивных сандалиях. В то время как девочки сладострастно оттягивались на горке для малышей, мальчики неистово насиловали качели. Во всем их поведении нельзя было не увидеть очевидного и в то же время бессознательного сексуального соблазнения особей противоположного пола.

Некоторое время Эллен с Амалией наблюдали за резвившимися подростками, а затем повернули в порт и вернулись на корабль, где их ожидала невеселая процедура пакования чемоданов.

Последний вечер на корабле прошел довольно весело. Соседи по столикам заранее прощались друг с другом, потому что автобусы на Рим отправлялись ранним утром.

— Больше всего мне будет не хватать этого чудесного запаха соленой морской воды, — мечтательно произнесла Амалия, — ну, и, конечно, хорошей еды.

Ручная кладь Амалии в аэропорту Фьюмичино подверглась досмотру, так как корсиканский кабанчик, по мнению таможенников, выглядывал из дорожной сумки слишком вызывающе, чтобы он не задохнулся, объяснила Амалия. После пристального изучения подозрительного животного на вид и тщательного прощупывания служба безопасности установила, что это всего лишь вата и его брюхо не набито кокаином, — и подозрительные особы смогли пристроиться в бесконечную очередь к остальным пассажирам. А спустя несколько часов они вновь ступили на немецкую землю во Франкфурте, где их уже поджидал Уве.

Страстный момент встречи молодой пары Эллен тактично решила не замечать и отвернулась. Она была бы не против, если бы Амалия во время морского путешествия подцепила хорошо зарабатывающего и готового жениться и при этом более или менее годного для этого по возрасту, с прицелом на будущих детей — академика или вроде того, — но кандидатов что-то не нашлось.

Она смерила Уве критическим взглядом: притащить собачонку в дом — наверняка была его коварная идея.

В автомобиле Уве без подготовки перешел к главной, как ему казалось, теме:

— Фрау Тункель, ваша мама так рада собачке! Надеюсь, вы не станете смотреть на меня косо из-за того, что это я принес Пенни…

— И не надейтесь, — прервала Эллен. — Хотя меня больше рассердило то, как поступила моя мать. Ведь ей лучше, чем вам, известно, что я принципиально не выношу домашних животных.

— Аллергия? — удивился Уве.

— Нет, — выручила мать Амалия. — У моей мамы музофобия, и она вообразила, что собака будет таскать в дом мертвых грызунов. А я уже предвкушаю, как мы с тобой будем выгуливать собачку.

В ушах Уве ее слова прозвучали как музыка. Заряда воодушевления ему хватило до самого дома. Сверх программы он помог внести чемоданы в дом и потом умилялся Амалии, которая схватила на руки пищавшего щенка, пока Эллен здоровалась с матерью. Была бы его воля, он бы прямо сейчас забрал подругу к себе домой, но понимал, что в этой ситуации любые требования неуместны.

Когда Уве ушел, Хильдегард поставила на стол блюдо с сырниками — и после недели роскошной еды они показались путешественницам очень вкусными.