– На. Заряжен. Только при мне не включай, а то сразу начнется – «ММВБ», «РТС»…

– Не начнется, – сказал Олег и бросил трубку в тумбочку. – Не раньше, чем через неделю.

– Слушай… Я понимаю, можно обсудить и позже, если тебе неприятно говорить на эту тему… Но вот это ранение… Кто в тебя стрелял?

– Ань! – Белый Лоб закряхтел. – Я этого не помню.

– Следователь приходил. Пашка привез вещи из пещеры, которые нашли рядом с тобой, так тот их забрал. Сказал, что ни пулю, ни гильзу не отыскали, хотя проверили каждый уголок – значит, стреляли в тебя еще наверху…

– Ну, да. Наверное, наверху. Может, не стоит при Нине?

– Пап, я обижусь, – надула губки дочка.

– Мы, – дотронулась до его ладони Анна, – за эту неделю так сдружились, что у нас теперь нет никаких секретов. Понимаешь – вообще никаких. Нина уже совсем взрослая, поверь.

– Да знаю я! – Олег раздосадовался сам на себя. – Пугать не хочу.

– Я не испугаюсь, – ответила дочка. – Ты живой, ты рядом. Все закончилось. Почему я должна бояться?

– По поводу ранения ничего не помню. Вспомню, скажу. А какие именно вещи следователь забрал?

– Кольчугу, тяжелую такую, старинную. Саблю красивую в ножнах… Книжку на арабском в толстом кожаном переплете. Ну, и твои записи.

– Какие такие мои записи? – напрягся Олег.

– Четыре листа. На греческом, старославянском, арабском и каком-то совсем непонятном. Чернилами! Я и не знала, что ты еще и арабским владеешь. Что за секреты? И почему на этих языках? И то, что я смогла прочитать – совсем непонятно. Ты уже был не в себе?

– Аня, – кашлянул Белолобов. – Это не я писал. Я их там нашел.

Она осторожно, не касаясь повязки, погладила мужа по голове.

– Ничего. Врач сказал, память восстанавливается. Когда – быстрее, когда – медленнее, когда – до конца, когда – не совсем. В любом случае, я буду тебе подсказывать. Ну что ты мне такое говоришь? Что, я твой почерк не помню? Я все твои письма до сих пор храню, между прочим. До интернета и мобильных телефонов ты мне часто писал. А сам ручку в руках давно не держал, отвык из-за компьютера… Твои это записи. Когда заберешь у Следственного комитета, можешь назначить графологическую экспертизу.

Олег сидел, будто громом пораженный. Из оцепенения его вывел новый посетитель – дверь открылась, и вошел какой-то мужик с внушительным животом.

– Сволочь! – заорал он с порога. – Нельзя же так людей пугать! – и бросился обниматься.

– Дядя Игорь, дядя Игорь, – дергала Нина его за полу пиджака, – папа еще не совсем окреп, не давите на него!

Игорь оглянулся на племянницу, подмигнул.

– Клянусь, сам хотел на Кавказ лететь, клянусь! Но – разница во времени, пока собрался – звонят: тебя нашли! Ну, думаю, в Москву быстрее! Прилетаю – в коме! Черта с два, говорю, буду сидеть до посинения, пока не очнется! Взял отпуск за свой счет, гулял по родным местам, да сюда ездил на арендованной машине, все с Нинкой спорил! И как сегодня Анька позвонила, – он схватился за сердце, – я думаю, да ведь чувствовал же! Чувствовал! Знал, что все будет хорошо!

– А это? – Олег указал на свою повязку над глазом.

Брат погрозил ему пальцем.

– Но-но! Будешь с Нинкой в пиратов играть. Или в Антигона I и маршала Кутузова.

– У тебя такой же солдафонский юмор, как и раньше! – улыбнулся Белый Лоб.

– Люди не меняются, – согласно кивнул Игорь. – Сашка и Ванька очень за тебя переживают, я им звонил, сказал, что ты очнулся, они тебе привет большущий передают.

Увидев, как изменилось выражение лица брата, он спросил:

– Что такое?

– У него частичная потеря памяти, – пояснила Анна.

– Это пока, – добавила Нина. – Все восстановится. Вот увидите.

– Да? – Игорь плюхнулся на стул. – А подробнее?

– Я не помню Ивана и Александра.

– Да как это? – Игорь тут же вскочил обратно. – Это же они из-за тебя этим, блин… дзюдзюцу стали заниматься! Руки-ноги себе переломали! А ты – не помнишь!

– Извини, – вздохнул младший.

– Девочки, – повернулся Игорь. – Этажом ниже стоит кофейный автомат, я вчера там кофе пробовал – отличный просто! Пять минут, не обижайтесь.

– Да мы решили ничего не скрывать друг от друга… – робко проговорил Олег. – Впрочем, да…

– А мы не против, – посмотрела на дочку Анна. – Все равно нам надо… В дамскую комнату!

Нина перевела взгляд с дяди на отца и произнесла:

– Точно! Нам минут десять нужно! Но скоро вернемся!

– Отлично! – показал старший большой палец.

Дочка и мама вышли.

– Олег! – сразу подскочил к Белому Лбу брат. – Кто в тебя стрелял?

– Кто, кто… Дед Пихто. Ничего не помню. Всю нашу жизнь не помню. Рассказывай, что происходило после 82-го года.