– Я тоже ему верю, – я вздохнул. – Можно с ним поговорить?..

– Вы видели, как они на меня смотрели! – Антон был хмур и словно одет в ледяную броню. – Они мне не поверили.

– А ты убежал и не дал товарищам шанса разобраться, – я укоризненно покачал головой. – Ты тоже должен понять ребят, они не знают, что и думать. Когда такие вещи происходят в команде, она перестает быть командой.

– Вот именно! – Антон невесело усмехнулся. – Думаю, он на это и рассчитывал!

– Кто он?

– А кто еще меня так любит? Кстати, и вас он любит не больше, чем меня! – выпалил парень.

– Ты о Романенко? – уточнил я, хотя ответ был очевиден. – Приходи завтра в пять, разберемся.

Антипов отвернулся, и спина у него была такая напряженная, словно он ожидал удара.

Я терпеливо ждал ответа.

– Если они не поверили мне, какая же мы команда, – тихо произнес он. – Какой же смысл приходить?

– Дай им шанс, – попросил я. – Помнишь, я уже говорил тебе про правого? Иногда отступить кажется легче, но этот путь никуда не приводит. Он тупиковый.

– Хорошо… – Антон повернулся и взглянул на меня из-под насупленных бровей. – Я приду.

Костров думал о том, что происходит в команде, весь день. Даже на занятиях с репетитором никак не мог сосредоточиться. По всему выходило, что вором не может быть Антипов. Как-то все получалось слишком подозрительно гладко: и часы, и мобильник, и ключ – все сразу нашлось. Но если крал не Антон, то кто и зачем? В команде только недавно установилось еще хрупкое пока доверие, даже Кислый, похоже, притих…

После занятия он вышел на улицу, где валил снег – такой густой и крупный, словно кто-то наверху распотрошил огромную пуховую подушку и вытряхивает перья на землю.

Саша прошелся у подъезда, оставляя цепочки черных следов на свежевыпавшем снеге и оглядываясь всякий раз на хлопок двери. Но вот появилась и Яна.

– Привет! Ну наконец нас отпустили! – девушка взяла Сашу под руку. – Представляешь, у нас сегодня твой однофамилец лекцию читал. Некто Костров Иван Михайлович. Ну и зануда!

Саша хотел было сказать, что это не однофамилец, а его собственный отец, но после замечания о занудстве Яна наверняка почувствовала бы себя неловко. А зачем ставить любимую девушку в неловкое положение?

– Представляешь, – продолжала болтать Яна, – Шуманский Вова Таню Лютневу приобнял, так их сразу рассадил, а потом еще полчаса мораль читал! И это при том, что все в институте знают, как он аспиранточек любит.

– Что?.. – стало вдруг трудно дышать.

Яна остановилась и пристально посмотрела на Сашу.

– Этот Костров тебе не однофамилец… – прошептала она. – Извини… Считай, что я ничего не говорила.

Саша машинально кивнул. А ведь отец действительно почти не бывает дома, ссылаясь на загруженность по работе. Что, если у него своя тайная жизнь?..

Я долго ломал голову, размышляя, как доказать ребятам невиновность Антипова, но решение оказалось простым. Оно пришло ко мне с тоненькой девочкой Олей – той самой журналисткой, которая присутствовала на тренировке, во время которой произошла первая кража.

Оля принесла написанную статью и фотографии к ней. На каждом снимке стояли дата и время. Попросив у нее все снимки, я отсмотрел их и убедился, что Антипов присутствует почти на всех и он не покидал площадку более чем на две минуты. Идти до раздевалки – минуты три, не меньше, и столько же – обратно. Вот и подтверждение.

Зато выяснилось и другое. Мой помощник Романенко длительное время отсутствовал, а потом появился уже на трибунах. Вот у кого были и время, и причины посетить раздевалку и устроить там небольшую диверсию.

Я показал снимки ребятам.

– А если не Антипов, то кто? – снова позвучал закономерный вопрос.

Я не ответил – не нужно лишний раз компрометировать в глазах ребят того, кто и сам успешно справляется с этой задачей, – но переговорил с Романенко отдельно. Он имел бледный вид и уже не заговаривал о полиции. По-моему, хуже подлеца может быть только трусливый подлец.

Итак, крал не Антипов. Нет, Миша, конечно, не сомневался в товарище, но все же получить доказательства невиновности Антона было здорово.