– Так это замечательная новость! – Алина подхватила его под локоть. – Пойдем, полагаю, еще одни руки не окажутся лишними!

И все получилось прекрасно. Отец, смущенный присутствием девушки сына, отыскал для нее старую одежду, в которой Алина смотрелась необыкновенно мило. Они работали втроем, и Миша давно не ощущал такого всепоглощающего и яркого счастья. Алина в испачканной футболке, с выбившейся из прически непослушной прядкой, оказалась вдвое прекрасней и родней ухоженной, но такой далекой девушки в блестящем коротеньком платьице, какой увидел он ее в первый раз.

И отец, украдкой выставивший за ее спиной поднятый большой палец, дал понять, что целиком одобряет Мишу.

Тихое домашнее счастье – вот то, что не хуже самых грандиозных побед.

Тихое домашнее счастье – вот то, на что надеялся Егор, принимая предложение Марины пожить вдвоем в квартире ее уехавшей тети. Но с домашним счастьем как-то не получалось. Похоже, таланта ведения хозяйства у Марины не было, поэтому пришлось забыть о наваристых маминых борщах и сочных мягчайших котлетах, которыми она кормила его и Димку. Да что там борщи и котлеты, Марина даже картошку поджарить не могла нормально: часть получалась горелая, часть сырая.

В общем, к концу первой недели «счастливой вольной жизни» Егор совершенно оголодал и стал втихаря под разными предлогами заглядывать домой, чтобы хоть немного отъесться маминой стряпней. Как-то она застала Егора у холодильника, где сын жадно, прямо из кастрюли, поедал суп. Мама промолчала, ограничившись тем, что многозначительно покачала головой, но Егору все равно было стыдно.

– Рано вам еще жить вместе! – говорила она, когда сын только собрался переезжать.

– Я не ребенок! – обиделся он тогда.

Но это были еще не все проблемы Егора.

После того как они собрали денег для Саши, состоялся очень неприятный разговор с Мариной.

– Ты дал на Кострова пятьсот рублей, хотя твоя стипендия всего пять с половиной? – возмутилась она. – Ни фига себе!

– Марин, – попытался объяснить Егор, – ты и не представляешь, сколько эта операция стоит!

– Ну и что?! – Она обиженно надула губки. – Не ты же ему руку ломал! При чем здесь ты?!

Ему показалось, что он ослышался. Вернее, Егор хотел бы верить в то, что ослышался, слишком бездушными, слишком чужими были ее слова.

И Марина, взглянув на его разом изменившееся лицо, поняла, что брякнула что-то не то.

– Шутка! – поспешно сказала она.

– Не слишком удачная, – глухо отозвался Егор.

– Извини! И не расстраивайся. – Марина обняла его за плечи. – Пойдем лучше домой, разогреем пиццу, зажжем свечи и отпразднуем твою стипендию!

Праздновать, тем более замороженной магазинной пиццей весьма сомнительной съедобности, Егору не хотелось, но зачем обижать Марину лишний раз. Он вздохнул и обнял девушку за талию.

Казанцев – последний гад. Я дал ему понять, что знаю о его неблаговидном поступке, и он забеспокоился, как корабельная крыса, почувствовавшая течь. Брать бы таких за шкирку и топить в сортире, а не допускать к работе с подростками. Однако пока я ничего не мог поделать, а Калинин находился в отъезде. Оставалось только ждать.

Тем временем я договорился об операции для Саши Кострова, и с деньгами решилось. Я слышал, что его отец, только что купивший квартиру для себя и своей молодой любовницы, уже серьезно метящей в жены, продал новообретенную жилплощадь, чтобы вылечить сына. Вот так, бедами, и проверяются истинные чувства людей. Кстати, с любовницей Костров-старший расстался – она не смогла простить ему продажи их будущего семейного гнездышка. В общем, в том плане все налаживалось. Саша вместе с отцом отбыл в клинику, а мы остались ждать результатов, надеясь на благополучный исход. Я верил в своего врача: он настоящий кудесник.

Как бы там ни было, жизнь продолжалась, «Медведи» активно готовились к предстоящим соревнованиям, а я волновался за их успехи и продолжал налаживать отношения с Юлей.

Впрочем, с этой стороны меня ждал весьма неприятный сюрприз. В город приехал некто господин Белов, отец Ольги Беловой, некоторое время проработавшей у нас пресс-секретарем, той самой Оли, в которую влюблен Антон Антипов… И, судя по всему, этот Белов и Юля тоже нашли темы для общения. Я несколько раз случайно видел их вместе, и мне показалось, будто они держатся друг с другом не как чужие люди.

Но хуже всего было то, что Юля мне врала, скрывая встречи с ним. Неужели я в ней ошибся?.. Я чувствовал себя преданным, словно получил удар в спину. Последней каплей стало то, что я, заглянув к Антиповым, застал в гостях у Юли Белова. При моем появлении он сразу ушел, а вот Юля заметно смутилась.

– За дочку переживает. Все никак не успокоится, – сказала она, хотя я не задал ни одного вопроса. И ее руки, выдавая смятение, теребили край кофты.

Она лгала, и лгать у нее получалось плохо.