Через декаду после похищения мятежник Чаако объявил о коронации нового императора, то есть себя любимого. По этой причине затяжная война превратилась в блицкриг – одна за другой прошло четыре битвы. В трех победили верные императрице войска. Столица, по большому счету, попала в удаленную осаду, а разделенные на части легионы уже замыкали окружение, отсекая каналы снабжения мятежников. Вот именно в этом деле мы и помогли генералу своим своевременным появлением. Но несмотря на внешний успех, ситуация была шаткой – после обещанной коронации могли зашевелиться южные рыцари.

Скомканно извинившись перед собеседником, я быстро покинул его шатер – нужно было хоть немного отойти от шока. Причем шока множественного. В первый раз меня ошарашило при упоминании императрицы с сыном. И ведь умею же считать до девяти, а не смог высчитать сроков рождения ребенка! Не скажу, что тут же воспылал отцовскими чувствами, но все равно было как-то не по себе. Не успел я привыкнуть к этой дикой мысли, как интуиция прошлась по нервам жестким скребком, запоздало отреагировав на слова о самоубийстве гвардейского сентара. С маркизом Дамиле я был знаком шапочно, но все равно в голове сидела уверенность, что он никогда не совершил бы самоубийства. Даже обещание пыток и пожизненного заключения вряд ли сумело бы перебороть его жизнелюбие.

И что из этого следует? А следует то, что с ним произошло то же, что и с Яной. Картинка вырисовывалась не очень приятная, и все мои сомнения развеивались как дым – дари действительно стоят за этой войной, и «камни душ» у них не закончились. В связи с этим я вызвал Ежа и приказал постоянно осматривать всех встречных на предмет наличия невидимых магических линий, которые были единственным признаком одержимости «джинном». В ответ парень начал хныкать, что у него такие усилия вызывают головную боль, но, увы, так и не нашел во мне ни понимания, ни сочувствия.

Как оказалось, вечер откровений не закончился, потому что к моей палатке явился рыжий граф Шавис Туммо.

– Барон, не исключено, что в ближайшие дни нас отправят к основному рыцарскому ополчению, а вы, как говорят, направитесь обратно к герцогу, поэтому я хотел бы попросить вас присмотреть за нашими семьями.

– А на слово герцога вы уже не надеетесь?

– Савата я знаю с пеленок, и при этом мне совершенно неизвестно, что творится у него в голове, а вот с вами я знаком очень недолго, но уверен, что вы не пойдете на подлость.

– Это говорит о том, что вы действительно знаете обо мне слишком мало, но не будем размышлять о душах человеческих. Не стану давать вам никаких обещаний, потому что не уверен в их исполнении, меня вообще терзают предчувствия, что эта война отпустит меня еще не скоро. И все же, если посчастливится вырваться, постараюсь проконтролировать, чтобы с вашими семьями не случилось ничего плохого. Но вы все-таки зря сомневаетесь в герцоге.

– Он совсем недавно был разбойником, – возразил граф.

– Вы серьезно считаете, что среди дворян подлецы встречаются реже, чем среди простых людей?

– Я хочу на это надеяться.

– Вы даже не представляете, как я сам на это хочу надеяться, но, увы, разочаровываюсь с каждым разом все больше и больше.

– Теперь уже вы втягиваете нас в дебри разговоров о душе и чести, – позволил себе улыбку граф. – Мне достаточно ваших слов, поэтому еще раз благодарю и надеюсь, что когда-либо смогу отплатить вам добром за добро.

– Граф, а можно вопрос?

– Конечно.

– Почему Чаако оставил вас в герцогстве? Судя по тому, как тщательно он собирал ополчение, четыре сотни воинов для него точно не были бы лишними.

– Барон, – граф улыбнулся снисходительной и какой-то отеческой улыбкой, – вы хоть и проживали поблизости от нашего герцогства, но не понимаете, что такое север. Империя пришла к нам только триста лет назад, а до этого в стране лесов все решали родовые кланы. Даже сейчас герцоги Увиеры должны оглядываться на решение глав клана Лося, Рыси и Кабана.

– Тогда почему вы позволили ему взбунтоваться?

– Я же говорил вам, что он должен оглядываться на наше мнение, но – увы, не более того, ведь за плечами герцогов всегда стояла мощь империи. Единственное, что мне удалось выторговать для себя, – это возможность оставить дома ближайших родственников, то же самое сделали главы других кланов. Чаако вынужден был согласиться, иначе ополчение остальных прошло бы намного сложнее.

– Но вы же могли хоть как-то помешать этой гражданской войне?