– Мог, но не должен. – Улыбка графа стала грустной. – Мой юный друг, империя, конечно, важна для нас, но из памяти моего народа еще не скоро сотрутся легионы под частоколами родовых селений и уничтожение шести кланов из девяти. Люди никогда не забывают жестокости, и ростков ненависти нельзя выполоть до конца. Ну вот, дорогой барон, мы вновь погрузились в размышления о судьбах народов.

Я посмотрел на графа другими глазами. Конечно, в моменты приступа тщеславия он вызывал лишь неприязнь, но, общаясь с равным себе, сэр Шавис превращался в мудрого и рассудительного человека.

И все же, как мне кажется, он неправ: империя изменила северян намного сильнее, чем они сами думают, – вряд ли древний предводитель рода Рыси стал бы относиться к сородичам так, как это делает феодал граф Туммо в отношении тех, кто родился в бедности и безродности. Догадаться о том, каким родом управлял граф, было нетрудно, лишь взглянув на его герб с рассерженной кошкой.

Только сейчас я осознал, что на гербах моих спутников было очень мало мифических животных, которые так нравились рыцарям севера и центра империи. Казавшаяся мне до этого монолитной империя была не такой уж однородной, и подводных камней здесь хватало в избытке.

Несмотря на все недостатки, граф мне нравился. Этот мир пока не отравлен цивилизацией и еще способен производить на свет чистых и честных людей, которые на Земле, увы, были уже редкостью. Даже то, что творили на войне худшие из них, больше объяснялось животными инстинктами, чем отклонениями в пересыщенной психике цивилизованных извращенцев.

– Граф, я надеюсь, когда-нибудь мы сможем не торопясь посидеть за партией в «битву» и под хороший эль обсудить тонкости человеческой души.

Наши уважительные поклоны зеркально повторяли друг друга, и мы расстались если не друзьями, то очень хорошими знакомыми.

Граф оказался прав – еще до прихода в лагерь основных имперских войск генерал получил приказ отправить всю конницу в расположение дворянского ополчения империи.

Через три дня после памятного разговора мы увидели вдали какое-то марево. Жара летних дней повсеместно перемещала огромные массы воздуха, а над местом, где столпились десятки тысяч людей, это движение создавало нечто похожее на мираж.

В свое время меня поразил сборный лагерь легионов под городом Койсум. В лагере имперского корпуса людей было намного больше, а вот порядка меньше. Конечно, это не «табор» революционеров лесного герцога, но до привычного порядка легионов этой сборной солянке из легионеров и рыцарей было далеко – слишком уж много их здесь собралось.

В этом подобии маленького города были свои улицы, проспекты и даже площади. До центральной площади перед огромным шатром маршала империи барона Хордоя мы добирались добрых полчаса, и это учитывая то, что нас с генералом сопровождали лишь по двое охранников, а остальное войско осталось на границе лагеря.

И вот момент моего освобождения настал. Миновав усиленную стражу легионеров в черных гвардейских панцирях, мы шагнули через широкий вход большого шатра.

Все внутреннее убранство временного жилища маршала балансировало на грани роскоши и аскетизма, что многое говорило о характере человека, которого именно я когда-то поднял на вершину военной пирамиды имперских войск, но об этом нюансе не то что говорить, даже думать было опасно.

Маршал, облаченный по случаю войны в генеральский панцирь легионерского образца, поднял взгляд и посмотрел на нас.

– О, наконец-то! Если не ошибаюсь, передо мной пресловутый барон Маран?

Меня словно стукнули обухом по голове. От ощущения провала неприятно засосало под ложечкой. Казалось, прямо сейчас я увижу графа Гвиери и наглую ухмылку Карна. К счастью, все было не так страшно – представителей охранки здесь не было, хотя знакомых лиц хватало. У стола с картами стояли главный военный советник Кобар, там же находился внук старшего сотника «медведей», советник по особым вопросам Харит Дирна, ну и конечно же не обошлось без старой сволочи Выира Дирны.

Так и знал, что он попортит мне еще немало крови. Лучше бы я проглотил то злополучное кольцо.

– Да, маршал, – показал все тридцать два вполне здоровых зуба «медведь», – это именно тот человек, который поможет нам захватить столицу без особых усилий.

Твою ж мать!

Огоньки в многочисленных спиртовых лампах, несмотря на стеклянные колпаки, все же покачивались от сквозняка, создавая в большом командном шатре слегка бредовую обстановку, особенно в сочетании с мечущимися тенями десятка галдящих мужиков. Мой уставший мозг это не могло не удручать. Спать хотелось невыносимо, но именно в этот момент решалось, как и где мне придется сложить свою буйную головушку во славу империи. Поэтому вполне естественно, что я не мог пропустить сборища.