— Как дела? — осторожно спросил Велион.

— Херово, — сухо отозвался Квален. — Представляешь, неделю назад ко мне припёрся сопляк — он мне тебя в молодости, кстати, напомнил — и приволок бронзовый подсвечник. А на подсвечнике, представь себе, сидел "Рог демона". Купи, говорит, за три медяка, вот кретин.

— А ты что? — поинтересовался Велион, хотя предполагал, какой ответ получил молодой могильщик. Отборный мат и, вероятно, пинок под зад — "Рог демона" был на редкость зловредным проклятьем, которое при срабатывании оставлял в теле человека, потревожившего его, несколько сквозных дыр.

— Купил за четвёртую, — ответил Квален. — Посмеяться. Где ты видел подсвечники с "Рогом"? Обычно он на доспехах или дико дорогих штуковинах.

Велион рассмеялся.

— Так дело движется? — уточнил он.

— Какое там, — скривился маг. — Дерьмо дело, могильщик, дерьмо. Все более или менее безопасные могильники исхожены вдоль и поперёк и уже не только могильщиками, но и обычными деревенскими мародёрами. В опасные места соваться кишка тонка. Я уже полгода не снимал проклятья с дорогих вещей. Так что пью. Вот глянь, — маг протянул дрожащие руки, показывая могильщику. — Даже если бы кто что и принёс… — Он вздохнул. — Это, кстати, не только убивает таких, как я, но и таких, как ты. Скоро вам хана, Велион, поверь. Тощие, голодные, вы таскаете дешёвки или гибните в первом же городе… А украшений всё меньше… Когда-то я покупал безделушки из могильников за гроши, а после того, как снимал проклятье, продавал в несколько раз дороже. Теперь за чёртово кольцо с рубином приходится платить шестьдесят, а то и семьдесят процентов от его рыночной стоимости. А мне ведь ещё надо снять проклятье, рискуя своей жизнью, между прочим.

— Могильщики тоже рискуют жизнью, чтобы добыть это кольцо.

— Кто ж спорит? Но вас, как грязи… Было. До прошлого года. Но ты, думаю, в курсе куда лучше меня… О чём я? А! Да я бы и не жаловался, если бы мне приносили что-то стоящее чаще, чем раз в полгода. Например, вот, вчера и ещё за два дня до этого ко мне приходили перекупщики, не маги, обычные барыги, и попробовали втюхать мне четвёртую за четыре марки, мол, на монете очень сильное проклятье. Я до слёз смеялся, а потом ему морду набил… первому, что был три дня назад, кстати, тоже, у него тоже была четвёртая с проклятьем. Во-первых, проклятья там никакого не было. Во-вторых, на кой хер мне медяк с проклятьем, если я эти проклятья снимаю, чтобы перепродавать вещи уже без проклятий? Вот если бы что-то новое… Но что-то новое я лично ни разу не находил, да и никто из моих знакомых — тоже. Короче, пока я лупцевал второго, тот всё проклинал какого-то могильщика, который ему эту монету продал. Я, кстати, что-то припоминаю такое же, лет десять назад, как раз ты…

Квален замолчал на полуслове и широко открытыми глазами уставился на тотенграбера. А потом начал дико хохотать.

— Велион, сукин сын, — простонал он сквозь смех, — это ведь ты, да?

— Угу, — мрачно кивнул могильщик, что вызвало ещё один бешеный приступ хохота.

— Мать твою, — простонал маг, утирая слёзы. — Ну, ты и жук. А я ещё им морду набил, думал они меня надуть хотят, особенно второму — взбесился я конкретно. Найдут тебя и зарежут на хер, могильщик.

— Не найдут.

— Может, и не найдут, тогда же не нашли. Отличный жизненный урок ты им преподал, братец, особенно молодому.

— Угу.

— Ладно, — Квален хлопнул себя по ляжке. — Пожрать бы надо. И выпить. Будешь?

— Конечно.

— А когда ты отказывался? А я тебе кое-чего интересного расскажу. Это, кстати, к тебе относится напрямую.

Маг и могильщик прошли на кухню. Здесь хозяин дома нашёл две относительно чистые тарелки, бросил на них по куску варёного мяса, разул угли в камине, подбросил туда пару поленьев и поставил прямо тарелки прямо них. Потом вытащил из буфета кусок копчёного свиного сала, несколько луковиц, большой ломоть хлеба и оплетенную бутыль.

— Самогон, — прокомментировал маг. — Коли не хочешь, в подвале, кажется, был небольшой бочонок эля. Если я не выпил, конечно.

— Лучше схожу и посмотрю.

Велион вернулся через пару минут с полуполным бочонком объёмом в полторы кварты. Судя по тому, с какой яростью Квален грыз луковицу, он могильщика решил не ждать. Велион кое-как нашёл кружку (в который раз поражаясь, как такой разгильдяй может выполнять такую кропотливую работу, как снятие проклятий) и, наполнив её, глотнул эля. Напиток оказался прохладным, и это было единственным его достоинством — эль был очень крепким и явно перестоял в подвале. Но пить было можно.

— Мясо, наверное, разогрелось, — буркнул Квален, поднимаясь из-за стола. — Возьми самогон, а я принесу тарелки, в этом гадюшнике жрать не буду. Всегда отец говори не срать там, где жрёшь. Никогда его не слушал. Он меня на предсказателя хотел отправить учиться к какому-то деревенскому самородку, представь?

Тотенграбер ничего не ответил.

Квален шипя и матерясь вытащил тарелки с мясом из огня и пошёл в лабораторию, Велион следом. Расположились они за тем же столом.

— Жив, могильщик, — сказал Квален в качестве тоста.

— Жив, маг.

— Бл… яд, как есть яд, — прорычал маг, утирая слёзы.

— Ты что-то хотел рассказать, — напомнил ему Велион.

— Помню, помню. И сейчас расскажу.

Но прежде, чем начать рассказ Квален ещё раз выпил. Отдышавшись, он заговорил:

— Маги раскопали, как и из-за чего началась война.

Маг замолчал, наверное, ожидая всплеска эмоций, но Велион помалкивал, уставившись в одну точку. Сердце щемило. Элаги, Епсхо, Истро, те духи прошлого и два демона. "Война, — думал могильщик. — Геноцид, а не война, если вспомнить Имп или Сердце Озера, причём, геноцид взаимный. Предположений много, но ни одно из них не нашло подтверждения. Но и у меня есть только предположение, а Квален так уверен в том, что говорит. Что ж, интересно узнать точно, благодаря кому и по каким причинам погибло столько людей тогда, и до сих пор продолжают гибнуть могильщики".