— Чёрт возьми, Велион! Это же всё объясняет! Мёртвые города и существующие до сих пор столетние деревни! Разная школа магии — разные ловушки. Змеи, проклятья, моча демона! Собаки с интеллектом человека, живые мертвецы, движущиеся растения! Бесполезность большинства нынешних магов: у них просто учителей не осталось! Ядовитое море!

— Так ты бесполезен? — усмехнулся могильщик.

— Сейчас ещё выпью и стану. Представь, маги, выстроившие благополучие погибли. Это предательство, геноцид. Архитекторы, провидцы, лекари…

— Которые нехило бросались боевой магией. Если бы цивилизацию уничтожила армия или взбунтовавшаяся голытьба, я бы сейчас с тобой не сидел. Вернее так: не было бы ни меня, могильщика, ни тебя, мага, специализирующегося на перепродаже вещей из могильников.

Квален кашлянул.

— Наверное, ты прав, — сказал он после паузы. — Но я всё-таки не могу сказать, что виноваты маги. Можешь считать это профессиональной солидарностью.

— Я считаю, что виноваты все. Но больше всего меня интересует не это. Илленсия. Я раньше думал, что этот могильник — легенда.

— Я тоже, — кивнул маг. — Но как видишь, мы оба ошибались. А кто бы мог об этом подумать? Илленсия — легендарная столица довоенной Империи, объединяющей Коросское королевство, Лысые горы и Горлив. Город-призрак, который видели единицы, ведь по легенде он вырван из нашей реальности и возвращается сюда только раз в году в тот день, когда началась война… Или скорее через два дня после её начала, а мы даже знаем дату. И всё это — правда. И знаешь, могильщик, ты пришёл очень вовремя…

— Нет, — резко сказал Велион. — Не продолжай.

Квален сжал губы и, сощурившись, пристально посмотрел на могильщика. Смотрел он долго, но, наконец, откинулся на спинку стула и кивнул.

— Лучше напьёмся, — сказал маг, наливая себе самогона.

— Поддерживаю, — сухо отозвался Велион.

Велион сидел за столом и, не понимая, что происходит, тупо вглядывался в полутьму комнаты, моргая глазами.

Болела голова. Обрывки мыслей с гулом метались внутри черепной коробки. Или это языки огня? Да, кажется огонь. Прыгающие в камине языки пламени, создающие на стенах и предметах мебели. Груды магического и обычного мусора отбрасывали жутковатые тени. Велион смотрел на их дикую пляску, изгибы, прыжки. Это походило на шабаш ведьм или демонов.

Или оргию в любой школе магии. Наверное, эти оргии на дни йоля — единственное, что осталось совершенно неизменным с довоенных времён. Велион видел фрески в некоторых могильниках. Фрески, вызывающие жуткую страсть, наверное, на них тоже была наложена магия. Интересно, во время этих оргии использовалась любовная магия? Какая разница? Когда-то возлюбленная Вестенского, Амелла, так же танцевала в танце страсти, совокупляясь с первым попавшимся, не важно — мужчиной или женщиной. Именно этого Вестенский не мог простить ей? Или он просто не узнал во встреченной им магичке ту скромную девушку, которую когда-то любил?

— А какая тебе разница, могильщик? — раздался рядом грубый голос Квалена.

Велион повернул голову. Да, Квален сидел напротив. Он же, кажется, ушёл к себе? Или нет? Наверное, не дошёл, он был чертовски пьян. Да и сам могильщик порядком наклюкался.

— Мне конец, Велион, разве не видишь? — сказал Квален и одним махом опрокинул в рот стакан самогонки. Его рука дрожала. И не только. Кожи на пальцах не было, она болталась на костях вместе с обрывками жил. Такое бывает, когда проклятье сработает…

— Чего молчишь? — продолжил маг. — А, могильщик?

— Ничего, — тяжело сглотнув, ответил Велион.

— Ничего, так ничего. А хочешь, чтобы этого не было?

— Чего?

— Этого.

Квален махнул рукой. На лицо тотенграберу упали несколько крупных капель крови. Он увидел, что у Квалена на руке не хватает мизинца, а от безымянного осталась только одна обломанная фаланга. Но плоть была сорвана не только с кисти. Ошмётки мяса болтались, практически доходя до локтя, как разорванный рукав рубахи, виднелись брызжущие кровью вены.

— Квален… — прохрипел Велион.

— Что Квален? — ехидно бросил маг. — Что? Ты лучше скажи: не хочешь, чтобы это произошло?

— Квален, что с тобой?

— Я сплю пьяный в умат наверху. А ты что думал?

— Кто ты?

— Я? Квален. Вернее, то, что будет Кваленом через пару-тройку месяцев. Как ты думаешь, могильщик, я сумею перетянуть руку жгутом и доползти до ближайшего лекаря? Или истеку кровью, отрубившись от болевого шока?

— КТО ТЫ!? — взревел могильщик, пытаясь вскочить с кресла, но ноги его не слушались.