— Теперь другая сторона!

Она повернулась к нему лицом, и он вытер маленькие холмики на ее груди, а потом низ живота.

— Щекотно!

Живот Ясмини был гладким, впалым; эту гладкую поверхность нарушали только впадина пупка и маленькая вертикальная безволосая щель между ногами.

— Надевай канзу, — приказал Дориан, и она повернулась и подобрала с песка одежду. Он увидел ее ягодицы, маленькие и круглые. И почувствовал, как сжимается грудь, так что следующий вдох дался ему с трудом.

Ясмини распрямилась и через голову надела грязную канзу; когда она просунула голову в вырез, Дориан продолжал стоять и смотреть. Она улыбнулась, как маленькая фея. Потом, сворачивая волосы толстым жгутом и пряча их под головной повязкой, продолжала откровенно и без чувства вины или греха разглядывать его тело.

— Ты такой белый там, где не коснулось солнце, и посмотри! У тебя внизу тоже есть волосы!

Она удивленно показала.

— Того же цвета, что на голове. И сверкают в лунном свете, как шелк.

Как красиво, — удивлялась она.

Он совсем забыл, что за последние месяцы у него вырос мягкий пушок. И впервые почувствовал стыд, почти вину. Дориан быстро накинул на себя влажную одежду.

— Нам пора! — напомнил он, и девочке пришлось бежать за ним вдогонку, когда он направился в зенан. В безопасности туннеля она сбросила грязную канзу и переоделась в свое платье.

— Готова? — спросил Дориан.

— Да, Доули.

Но прежде чем он зашагал по туннелю, Ясмини схватила его за руку.

— Спасибо, брат, — прошептала она. — Я никогда не забуду, что мы делали сегодня вечером, никогда, никогда!

Он пытался разжать ее руку. Собственные чувства смущали его, и он почему-то сердился на Ясмини за то, что она их вызвала.

— Мы сможем прийти сюда еще раз? — взмолилась она.

— Не знаю. — Он высвободил руку. — Может быть.

— Пожалуйста, Доули. Было так хорошо!

— Посмотрим.

— Я буду хорошей. Я сделаю все, что ты скажешь. Никогда не буду дразнить тебя или твоего петушка, ты только скажи да. Пожалуйста, Доули.

— Хорошо, Ясси. Мы придем снова.

Через несколько дней после похода по Дороге Ангела, но раньше, чем Дориан сумел выполнить свое обещание, к ним в дом пришел Куш.

Он явился рано утром, еще до восхода солнца, а с ним два раба-евнуха. Тахи встретила их у входа и попыталась помешать им войти.

— Чего вы хотите от аль-Амхары? — спросила она.

— Посторонись, старая корова, — приказал Куш. — Мальчик больше не под твоей опекой.

— Вы пришли забрать его у меня?

Голос ее дрогнул, и когда Куш попытался пройти мимо нее, она схватила его за вышитый пояс.

— Я тебя предупредил, отойди!

Он ударил Тахи в живот концом посоха, и она согнулась от боли.

— Приведите неверного! — приказал Куш рабам, и те бросились в маленькую комнату Дориана. Он сидел на тюфяке, разбуженный резким повелительным голосом Куша в соседнем помещении, и тер сонные глаза. Евнухи схватили его за руки и потащили туда, где ждал Куш.

— Снимите это.

Куш посохом ткнул в ткань, которой была обернута талия Дориана. Евнухи стащили ее, и Куш похотливо заулыбался.

— Так я и думал! У тебя здесь вырос отличный маленький сад.

Концом посоха он коснулся пушистых рыжих волос, покрывавших лобок Дориана. Дориан пытался прикрыться, но его держали за руки и заставляли стоять прямо.

— Пришло время избавиться от этого. — Толстым пальцем в кольцах Куш притронулся к Дориану. — Мы избавим тебя от этого вонючего куска кожи.

— Не трогай меня! — яростно закричал Дориан, голос его срывался на хрип, щеки побагровели от гнева и унижения. — Убери от меня свои жирные белые руки, ты, тварь без яиц!

Куш перестал улыбаться и рывком убрал руку.

— Скажи салам этой старой корове, — оглянулся он на Тахи. — Ты больше ее не увидишь. Мы подождем, пока ты соберешь пожитки. Ты покидаешь зенан. Тебя ждут нож и другая жизнь.

У двери Тахи обняла его.

— Ты мой сын, которого у меня не могло быть, — прошептала она. — Я всю жизнь буду любить тебя.