Директор во все глаза уставился на врага, только сейчас сообразив, что тот действительно пьян. Такого безобразия Гарри не видал ни на проводах на пенсию Дамблдора, ни на банкете в честь годовщины «Хога». Казалось, даже идеально звучащий английский злодея приобрел странный акцент.

— «Не недооценивай то, что я сделаю-у», — пропел красивым, но определенно пьяным голосом редактор, невесть откуда знающий слова и мелодию, небрежно надвинул на лицо поля черной «борсалино» и двинулся было дальше по улице, не глядя на Гарри.

— Стойте! — повис на рукаве его плаща директор. — Объясните, что происходит! Какого черта вы... Почему вы...

Мистер Снейп неожиданно грубо схватил Г. Дж. за плечи, развернул к себе и уставился опасными темными глазами в его глаза.

— Я не мог поступить иначе, — выдохнул спиртным дыханием он, наклонившись к горящему лицу Гарри. — Ты должен знать, против кого идешь. Ты и твои наставники... Пусть не обольщаются, — свистящим шепотом прибавил он и вдруг сгреб Гарри за воротник куртки, едва ли не приподняв над землей.

— Пока я жив, с печатного станка не сойдет НИ ОДНОГО слова в поддержку Риддла, ПОНЯЛ, шеф?

На мгновение Гарри стало попросту страшно. Пьяный мистер Снейп иррадиировал угрозу.

— Я не сторонник Риддла, — придушенно прохрипел директор, тщетно отдирая крепко вцепившиеся в его куртку пальцы злодея. — Мне дали заказ, я пришел, чтобы с вами по-человечески все обсудить, а вы...

— А мы принципиально против, — демонически сверкнул глазами редактор. — Это тебе наука, шеф. Раз и навсегда.

Помедлив, он выпустил из рук смятый воротник директорской куртки и отступил, слегка пошатнувшись.

— Прости, — вдруг сказал он, пьяно тряхнув гривой волос. — Бедный мальчик.

О бедных мальчиках говорить не стоило.

Взбешенный до красных дьяволят, чувствуя, как в венах вскипает кровь, Гарри ринулся на врага.

Если бы не подвернувшаяся под руку тумба с афишей, он наверняка бы столкнул редактора на мостовую.

С глухим ударом Гарри впечатал негодяя в металлическую колонну с обрывками рекламы.

— Я вам не мальчик! — придавив не сопротивляющегося разбойника к рваной афише, прохрипел он. — Я человек, которого вы не уважаете! И нечего смотреть сверху вниз, предатель! В честь чего пили, от радости?

По губам редактора поползла наглейшая улыбка.

— Несанкционированный корпоратив, шеф. В честь массового прогула, — он положил руку на директорское плечо. — Вас не позвали, мистер Поттер, вы гей-паб не жалуете.

Ощущая удушающий жар злости и звон в голове, Гарри сгреб негодяя за волосы на затылке и, не думая, что творит, набросился кусающими зубами на нагло улыбающиеся губы.

— А-а, — с неожиданным удовольствием зарычал тот и сдавил Г. Дж. в клещах жадных рук.

Звук злодейского стона, вкус теплых пахнущих коньяком губ, руки врага, скользнувшие под куртку, довершили умопомрачение.

Cердце Гарри растворилось в одно мгновение и горячим потоком полилось в горло врага — забыв о дыхании, он отдавал в поцелуе всего себя.

Святые небеса, разбойник отвечал!

По венам Гарри хлынул кипяток.

— Да, — быстро шептал редактор, с упоительной жадностью лаская ртом его губы, целуя лицо. — Да! Черт с ним, — выдохнул он, закрывая глаза.

— Ненавижу тебя, — едва перехватив воздуха, Гарри вновь накинулся на его рот, краем сознания ощутив на губах невесть откуда взявшийся привкус металла. — Ненавижу!

— Еще, — простонал предатель и злодей, — еще... Ненавидь... Вот так, да... Да!

Пальцы, неожиданно горячие и нежные, пробрались под директорскую куртку, двинулись вверх по груди и замерли, коснувшись напряженных от возбуждения сосков. От мучительного вздоха злодея у Гарри внутри что-то перевернулось, горячо и сладостно.

— Ты меня чувствуешь, как никто... — задыхаясь, прошептал Снейп. — Это невозможно, невозможно, не...

— Северус! — взвизгнул Гарри, понимая, что сейчас случится непоправимое.

Придавив врага к тумбе, он навалился на него всем телом, с почти звериным урчаньем прижался к его подающимся навстречу бедрам и задрожал в конвульсиях нахлынувшего наслаждения, продолжая жадно кусать рычащий злодейский рот.

Гневливые боги не замедлили послать на Сейнт-кросс негодующее проклятье.

Десятифутовая железная тумба, оклеенная афишами, не выдержала напора двух мужских тел и рухнула на асфальт. Громкий металлический лязг разнесся по кварталу, отдаваясь гулким эхом в подворотнях.