«Класс!» — восхитился Гарри, разглядывая отточенные движения ног всех троих — казалось, веселая троица занимались рок-н-роллом всю жизнь.

— Вот козлы, — невесть откуда взявшаяся по соседству Роланда Хуч заботливо наполнила тарелку Г. Дж. бутербродами-канапе. — Мать твою, и старый дурак туда же!..

Гарри согнулся пополам, подвывая от смеха — к старым рок-н-рольщикам присоединился потряхивающий плечами и взбрыкивающий ногами профессор Дамблдор.

Взорвался последний аккорд, и зачинщики безобразия обнялись, хлопая друг друга по плечам и смеясь. Гарри довольно вздохнул — ему не хотелось, чтобы Северус и Сириус враждовали.

Уловив краем глаза какое-то движение, он перевел взгляд на «сцену» и обнаружил, что туда пробралась мисс Грейнджер и ее златовласая любовь. Любовь в белом костюме с серебристым отливом была определенно создана для эстрады, в чем Г. Дж. и не сомневался, зато Гермиона была неузнаваема — эффектная красавица в голубом шелковом платье ничем не напоминала Ученую Бобриху. Любовь творила чудеса — куда-то подевалась дикая шевелюра, уступив место элегантной гладкой прическе.

— Дорогие друзья, — звонким голосом начала Гермиона, крепко держа за руку явно смущенного писателя. — Сегодня мы все веселимся, чтобы не думать, какой на самом деле грустный этот вечер, ведь мы расстаемся с нашими дорогими и любимыми коллегами.

Гарри с легкой ревностью отметил, что его секретарша послала огорченный взгляд господину Снейпу, а отнюдь не своему бывшему шефу.

— И чтобы немного разбавить печаль радостью, мы с мистером Локхартом хотим поделиться с вами счастливым известием.

— Автобиографию Риддла издали где-то в Аргентине? — с набитым ртом пробурчала мадам Хуч.

— Да хватит вам, Роланда, — поморщился Гарри. Узнав, что мисс Грейнджер занялась книгой Риддла, половина «Хога» перестала с ней разговаривать. Как Гермиона справилась с бойкотом, Гарри не знал по сей день.

Локхарт, улыбающийся и отчего-то красный, как отварной рак, взял у ораторши микрофон.

— Мы хотим сообщить вам о нашей помолвке. Итак, счастлив представить вам моего ангела Гермиону, будущую жену, спутницу жизни, музу души моей, — он наклонился и театрально красиво поцеловал руку своей избраннице. В динамиках сочно чмокнуло.

Все зашумели и зааплодировали, хотя до признания господина редактора восторги не дотянули.

— Дура, — сурово сказала Хуч, и не думая хлопать в ладоши. — Он же старый! И мудак редкий. Бедный Рон.

Бухгалтерша как в воду глядела. Что-то звякнуло, разбившись. Мимо столика Гарри пролетел Рон Уизли, и, растолкав всех локтями, рванул к выходу.

Похоже, радостная весть о помолвке Грейнджер и Локхарта осчастливила не всех.

На этом сюрпризы не закончились. Не успел златовласый с нареченной спуститься со сцены, как туда, к ужасу Гарри, ринулся подвыпивший крестный, таща за руку семенящую в длинном платье Мэйхуэй.

— Госсподи, — прошипела Хуч.

Сириус выдернул из стойки микрофон широким жестом рвущего сорняки огородника.

— Ха-ха, — сказал он, скаля зубы гостям.

«Сири, дурак пьяный! — рассердился Гарри. — Знал бы, не приглашал!»

Вдоволь насмеявшись в микрофон (что, как ни странно, понравилось залу не меньше умных речей), крестный прижал к себе потупившую глазки звезду востока:

— Раз у нас тут вечер откровений, давайте и я ляпну пару добрых слов.

Гарри схватился за голову.

— Разрешите представить вам мою жену, миссис Мэйхуэй Блэк. Мы поженились в Шанхае три месяца назад. Вот такие дела.

Г. Дж. уронил на пол пластиковую тарелочку с креветками.

Сириус сказал еще что-то, но слова утонули в криках и шумных аплодисментах — слово «женитьба» имело магический эффект.

— Нарожает она ему семерых узкоглазых, — бубнила неугомонная Хуч, налегая на салат. — А то и больше. И правильно сделает, по казино теперь не пошляется, по игорным домам не побегает... Так тебе и надо, Блэк. Обшанхаит тебя так, что не будешь знать, куда бежать.

Не столько ошеломленный новостью, сколько обидой на крестного, не удосужившегося признаться, что женился, Гарри вскочил и ринулся к выходу, по пути отыскивая взглядом Северуса. Увы, отдав должное рок-н-роллу, тот так и остался стоять в компании Дамблдора и Люпина, что-то живо обсуждая.

Пробравшись сквозь шумную толпу, Г. Дж. выскочил на улицу, хватая ртом сырой холодный воздух.

«Свинья ты, Сири, — кусая губы, подумал он. — Выходит, я для тебя никто, не стою того, чтобы узнать про твою жени...»

— Liebling, — на плечо легла родная рука.

— Северус, Шатц, — Гарри благодарно обвился вокруг Любимого Зверя, обиженно сопя и вздыхая.

— Напомнить тебе нашу ситуацию? — мягко сказал тот ему на ухо. — Мы точно так же не стремились раззвонить всем и вся, насколько значимы наши отношения. Счастливые пары эгоистичны, мой шеф. Не сердись на Сириуса, meine Seele.