Майор попытался вытащить из колеи останки женщины, но услышал крик санинструктора:

— Товарищ майор! Товарищ майор!

— Не кричи, — ответил Таранов, — рядом я, иду!

Майор подошел к трупам.

Над крайним склонился санинструктор.

— Ну, что у тебя? — спросил командир отряда.

— Жив один, товарищ майор! Тяжелый, крови потерял много, без сознания, но живой!

— Жив? — переспросил Таранов. — А ну?

Он сам нагнулся над лежащим с самого края окровавленным чеченцем. Тот, действительно, с трудом, но дышал.

Грудь его была прострелена в трех местах, одна пуля срезала правую бровь. Это вызвало сильное кровотечение. Было ясно, что бандит умирает.

— Сержант! — обратился Таранов к санинструктору. — Используй боевую аптечку, что хочешь делай, но в сознание мне его приведи. Хотя бы на пять минут, сержант! Это очень важно, дорогой!

Сержант посмотрел на раненого, потом на командира, покачал головой:

— Ну не знаю, попробую!

— Пробуй, сержант, пробуй! Приведешь его в себя, к ордену представлю, слово офицера!

— Да при чем здесь орден, товарищ майор? — ответил санинструктор, открывая свой ранец.

Он начал колдовать над раненым.

Таранов стоял рядом, нервно курил.

Как бы сейчас пригодились показания хоть одного свидетеля. Даже не показания, а несколько ответов на темные вопросы.

И санинструктор сумел сделать невозможное.

Ему удалось привести в чувство смертельно раненного боевика.

Таранов опустился к нему.

— Говорить сможешь? — спросил майор.

— Ты… кто? — в ответ спросил умирающий.

— Я — командир отряда спецназа, майор Таранов!

Очищенное от крови сержантом бледное лицо чеченца отобразило удивление.

Он переспросил:

— Ты… Таранов?

— Да, я — Таранов, тебя это удивляет? Почему?

— Я… Доулетхан… бывший… первый помощник… этого… шакала… Палача!

На это раз удивление отразилось в глазах майора Таранова.

— Вот как? Но мы же разбили ваш отряд у водопада? И Палач погиб!

— Нет!.. Палач… подставил людей… и… ушел… вместе со мной!

— А кто же остался в палатке? В форме Палача и его маске?

— Обычная… подстава!

Таранов замолчал, задумавшись, но заговорил сам Доулетхан:

— Майор!.. Мне осталось… жить недолго… выслушай меня…

— Я слушаю тебя!

— Если бы… Палач… не поступил… так подло, то… вы и клещами… из меня… ничего не вытянули бы… но… он… он… тварь… решил избавиться… ото всех… даже от меня!

Таранов сказал:

— Ты не волнуйся, достану я Палача, обещаю тебе! Ответь, захват золота был организован Палачом?

— Да… но не только им!.. Это не важно… взяв его… ты многое узнаешь… у меня не хватит сил… рассказать обо всем!

Доулетхан вдруг закашлялся, изо рта пошла кровь, Таранов закричал:

— Санинструктор! Где ты, мать твою? Сделай что-нибудь!

Сержант молча приподнял голову раненому. Кашель прекратился, кровь остановилась. Он тихо предупредил командира:

— У вас, майор, мало времени, не более пары минут!

— Будь рядом! — приказал он санинструктору.

Доулетхан продолжил из последних сил, уже закрыв глаза:

— Палач… Мурза Баркаев… один из тех… кого освободили… из вашего СИЗО. Остальных… расстреляли! У него… имеется паспорт… гражданина Турции. Он… будет уходить туда…

Недолгое молчание, затем вновь голос, перешедший в шепот:

— В Урус-Мартане… у него жена, Эльза и… грудной младенец… Джохар! Без них… Палач не покинет страну!

Таранов вплотную приблизился к лицу Доулетхана:

— Скажи мне, Доулет, кто здесь организовал нападение на золотую колонну? Кто прикрывал операцию? Руководил ею со стороны?

— …возьми Палача… и все узнаешь… будь он проклят… Урус-Мартан… первая улица… возле бывшего магазина… в развалинах… зеленые покореженные ворота… виден минарет… арык… в подвале… под охраной… Эльза! Палач без нее… и ребенка… не уйдет! Следите за…

На этом еле разборчивый шепот бывшего помощника Палача оборвался.

Он несколько раз дернулся, как-то вытянулся и навсегда затих, устремив подбородок с аккуратно подстриженной бородкой в небо, в Вечность, куда отлетела его грешная душа.