— Иди, Роб. Все будет хорошо.

Очутившись за дверью, он еще долго стоял, прислушиваясь. Потом медленно побрел к калитке.

Йен вытер рот тыльной стороной ладони.

— Что здесь делает этот маленький гаденыш?

— Он на шесть дюймов выше тебя.

— Я спрашиваю: что он здесь делает? Боже правый, он не?.. — Йен вытаращил глаза. — Неужели… Не может быть! Ты — и этот проклятый убийца, эта сволочь, из-за которой погиб Дэнни! Какой позор! Джесс, как ты могла так опуститься?

От удивления он почти забыл о злости. Джесс стало его жалко.

— Не знаю, как я могла. Это случилось — вот и все.

— Бетт знает?

— Да.

— Ничего себе! А мне — ни полсловечка!

— Наверное, она считает, что это не ее дело. Ты примчался в такую даль, чтобы обсудить мою личную жизнь или из-за Дэнни?

— Понятия не имею, Джесс! Я был твоим мужем более двадцати лет, а знаю тебя не лучше какой-нибудь соседки. Что, по-твоему, я должен чувствовать?

— Не знаю, но, кажется, догадываюсь. Идем на кухню, дам тебе выпить. Или поесть, если хочешь.

Оторопь Йена прошла. Доставая бокалы и разламывая лед, Джесс затылком почувствовала свирепый огонь его гнева.

— Прости меня…

Йен залпом выпил виски и налил еще.

— Ты еще просишь прощения? Он был моим сыном. Моим сыном!..

Он приставил холодный бокал ко лбу. Звякнул лед. Йен моргнул и зажмурился, но злые слезы все-таки пролились из-под ресниц. Йен стряхнул их, вертя головой, как собака от боли. Джесс начала прикидывать, сколько у него было времени для выпивки. Несколько часов в поезде. Час-другой он ждал ее в баре. Йен никогда не отличался сдержанностью и не привык подавлять эмоции. Ледяная рука страха схватила, сдавила ей горло.

Он открыл налившиеся кровью глаза; зрачки сузились до крохотных пятнышек, почти точек.

— Ну так. Это правда или одна из твоих фантазий?

— Одна из моих?..

— Ты слышала. И все прекрасно поняла. Я хочу знать правду. Голые факты.

— Я тебе обо всем написала.

— Скажи это вслух. Глядя мне в глаза.

Он схватил ее за руку и начал выкручивать.

— Чей Дэнни сын? Мой? Или гомика-итальяшки?

— Он не был гомиком. Чего ты боишься, если ругаешь его последними словами?

— Чей?

— Его. Тонио. Я родила Дэнни от Тонио. Пусти! Мне больно.

— Дэнни был мой сын! Слышишь? — орал Йен, обдавая ее перегаром.

Джесс грустно покачала головой.

— Лживая сука!

— Нет. Зачем бы я стала лгать?

— Ты и так уже изолгалась. Всю жизнь только и делала. Всякий раз, когда я…

Он поперхнулся воздухом. То был критический момент, после которого Йен мог поддаться либо слезам, либо неудержимой ярости. В поле его зрения попала тень, шевельнувшаяся за дверью, ведущей на веранду. Роб пригнулся, но было уже поздно.

— Какого дьявола он шпионит?!

Это стало последней каплей. Одной рукой Йен грубо привлек к себе Джесс, а другой, сжатой в кулак, замахнулся, чтобы ее ударить.

Роб ринулся прямо на застекленную дверь и, разбив стекло плечом под кожаной курткой, вломился в гостиную, чтобы коршуном налететь на Йена.

Джесс успела уклониться от удара. Зажав рот ладонью, она без сил прислонилась к стене. Все происходило словно в кино при замедленной съемке. Роб тоже озверел. Джесс похолодела: что будет?

Обнажив в злобном оскале зубы, Йен набросился на Роба, чтобы нанести ему мощный удар правой рукой; левой он прикрывал челюсть.

Роб был моложе, к тому же трезв как стеклышко и поэтому лучше держался на ногах. Он увернулся, и задуманный Йеном удар по голове не состоялся. Роб схватил Йена за горло и, приподняв над полом, яростно потряс. Йен лягнул его в пах. Охнув, Роб сбил его с ног и всей своей тяжестью навалился сверху. Они стали кататься по полу, прямо по осколкам, яростно лягая друг друга и молотя кулаками. Опрокинули стул. Перед глазами потрясенной Джесс оказывалось то одно, то другое обезумевшее от ненависти лицо.

Прошло несколько секунд, а ей показалось — вечность.

Роб был силен, ловок и одержим желанием не допустить расправы над Джесс. В отличие от него, Йеном двигала одна только ненависть, но этого было достаточно, чтобы он дрался как лев. Он разбил о челюсть Роба костяшки пальцев, но и у противника изо рта хлынула кровь. Роб сплюнул и нанес ответный удар.

На мгновение все вдруг замерло, как в стоп-кадре.

Но уже в следующую секунду Роб перегруппировался и нанес Йену сокрушительный удар в висок. Йен обмяк, как проколотый воздушный шар, и шлепнулся на пол. Падая, он ударился лбом об угол кухонного стола.