Она выбежала из дома, забралась в машину. И гнала на полной скорости всю дорогу до питомника. Ворота были на запоре, но у нее были ключи и от ворот, и от конторы.

Сейф гостеприимно распахнул перед ней дверцу и выставил на обозрение все свои сокровища. Она высыпала деньги в хозяйственную сумку Джойс из «болоньи». Поморщилась от тяжести. Там было никак не меньше трех тысяч фунтов. Не сказать — состояние, но достаточно, чтобы им с Робом спастись бегством. Джесс села за письменный стол Грэхема Эдера и нацарапала записку:

«Я решила позаимствовать недельную выручку. Полагаю, вы мне задолжали, хотя и не такую огромную сумму. Верну с процентами после продажи дома. Ваша Джесс Эрроусмит».

Она тщательно заперла за собой сейф и входную дверь и вернулась в автомобиль. Бросила сумку на переднее пассажирское сиденье и отмахала пять миль до дома Джойс, чтобы бросить ключи в ящик для почты. А потом, дрожа от стыда и гордости одновременно, отчетливо сознавая, что сожгла еще не все мосты, но страстно желая отрезать все пути к отступлению, поехала к Робу.

Ей пришлось несколько минут звонить и стучать в дверь. Она не допускала и мысли, что его нет дома. Где еще он может быть? И она не ошиблась. Дверь наконец-то приоткрылась, и она увидела сквозь узкую щель его мертвенно-бледное лицо и распухшую губу.

— Я думал, это полиция.

Ему было трудно говорить.

— Быстро собери кое-какую одежду и паспорт. Скорее!

Он без единого вопроса подчинился. Не прошло и пяти минут, как они сидели в машине. Роб, не заглядывая внутрь, бросил болоньевую сумку на заднее сиденье. И, в изнеможении прислонившись лбом к стеклу, позволил Джесс везти его куда вздумается.

Он не поднимал головы до самой кольцевой. А заглянув Джесс в лицо, чрезвычайно удивился: она улыбалась.

— Что тебя так рассмешило?

Ну разве это не скверный анекдот, что она, на пару с любовником, удирает от мужа и полиции, прихватив с собой недельную выручку от продажи гераней с лобелиями и коробку песочного печенья?

— Джесс, меня точно посадят. Мне нисколько не смешно. Я конченый человек. Куда мы едем?

— В аэропорт.

— Зачем?

— Чтобы сесть на самолет. Поэтому я и попросила тебя взять паспорт.

До Роба только сейчас дошло, что она не шутит.

— Господи, Джесс, у меня нет ни шиша. И у тебя тоже.

— Сейчас ты поймешь, почему я смеялась. Посмотри в сумке на заднем сиденье.

Он посмотрел. И, когда они проезжали первый указатель к аэропорту, спросил:

— Что ты натворила?

— Взяла в долг. Из питомника.

Она посвятила его в свой план. Он не верил своим ушам.

— Погоди. Ты сделала это ради меня? Ты была готова украсть, бросить все, что тебе дорого, ради меня?!

— И ради себя самой. Так как же, Роб, ты со мной?

Он потянулся к ней. Распухшие губы прикоснулись к ее горлу; ладонь легла на бедро. Он хриплым голосом ответил:

— Я с тобой.

Сидячие места из ближайших рейсов оказались только в самолете до Франкфурта. Из аэропорта во Франкфурте, пока Роб сидел и ждал, крепко прижимая к себе хозяйственную сумку Джойс, Джесс позвонила домой.

— Тыгде? — задребезжал в трубке голос Лиззи, быстро перешедшей от радости к возмущению.

— Неважно, где я. Йен в порядке?

Из будки ей был виден Роб. Несмотря на то, что во время полета она прикладывала к его губам кубики льда в носовом платке, они были сплошь изранены и распухли. Ей вспомнилось признание Роба: «Я боюсь насилия, потому что во мне оно тоже есть, так же, как в отце».

«Я в это не верю», — ответила она. Но в этот вечер и сама увидела взбесившегося дьявола. Хорошо это или плохо, но ее первым побуждением было защитить Роба от всего мира и от себя самого. Побег, о котором они иногда абстрактно мечтали, обернулся самой что ни на есть реальностью. Ей представилась возможность, и Джесс ее не упустила.

— Йен в порядке, — кисло ответила Лиззи. — Был врач. До утра он должен соблюдать постельный режим и находиться под наблюдением. Йен сказал, что и так бы никуда не ушел. Он взбешен. Твоему парню лучше не попадаться ему на глаза.

— Об этом я позабочусь.

— Но где же ты? Почему так плохо слышно?

— Чем Йен сейчас занимается?

— Он в спальне — спит, наверное. Каждые два часа кто-нибудь должен проверять его состояние.

— Лиззи, я хочу попросить тебя об одном одолжении.