— Она что, рехнулась?

— Откровенно говоря, я так не думаю.

— Сам разберусь.

Йен свесил с кровати голые ноги. Вроде бы вечером он возражал против того, чтобы его раздели…

— Пойду скажу им, что ты сейчас спустишься.

Лиззи тактично удалилась. Накануне он бушевал и требовал полицию; ей с трудом удалось уговорить его подождать до утра. Однако теперь, когда полицейские были в доме, он взглянул на происшедшее с другой точки зрения. Своим безрассудным поступком Джесс вывела его реакцию за рамки элементарной обиды и возмущения. Естественно, он будет ее защищать: отнесет ее поведение на счет пережитого потрясения и постарается все выяснить, вместо того чтобы преследовать парня. Он помотал головой, пока застегивал брюки. Джесс либо умнее, чем он думал, либо махнула на все рукой. Скоро он узнает, какая из версий правильная.

Позднее в тот же день поезд мчал Роба с Джесс из Флоренции к морю. Непривычно яркое солнце обжигало даже сквозь запыленные окна вагона.

Маленький приморский городок разросся, прибавились безобразные блочные кварталы и новые дороги, но центр почти не изменился. На тихой площади, которую она хорошо запомнила, Джесс сразу увидела пансион, в котором останавливалась с Йеном и Бетт и где Тонио давал дочери хозяйки уроки английского. Ей показалось — из дверей вот-вот выйдет ее молодой двойник, толкающий прогулочную коляску с Бетт, а следом — молодой двойник Тонио, и они пойдут втроем на пляж. Она встряхнула головой и поторопила Роба на поиски более дешевой гостиницы, дальше от порта.

Узкие улочки заполнили вечерние покупатели; на перекрестках встречались оживленные стайки девушек и группы парней. Каменные стены хранили солнечное тепло. Небо за кронами платанов окрасилось в темно-синий цвет. Джесс шла, держа Роба за руку, и старалась понять его реакцию на город и его жителей. Она была счастлива.

У себя на кухне Бетт накрыла стол на двоих. Положила голубые полотняные салфетки. Сдвинула в центр стеклянную вазу с лилово-красными и голубыми анемонами. Из ванной доносилось посвистывание — там брился Сэм. Сэди с детьми уехали, и он провел здесь две ночи.

Наконец он вышел из ванной в накрахмаленной сорочке, которую она для него погладила, и аккуратно завязанном галстуке. Бетт почувствовала себя счастливой. Он здесь, потому что здесь его место. Иначе и быть не могло. Бетт вся светилась уверенностью в себе как женщине и как личности. Под взглядом Сэма она расправила плечи. Густые волосы приятно оттягивали голову. Ее улыбка, вся ее фигура дышали довольством.

— Кофе? — спросила она беспечно, описывая рукой дугу в воздухе в поисках кофейника. Сэм приблизился, запустил руки под ее свободно болтающийся халат. Пальцы коснулись грудей. Бетт удовлетворенно, по-кошачьи потянулась. Впервые в жизни она сознавала силу своей красоты. Стройную фигуру обтягивала идеально гладкая кожа. От Сэма шел запах зубной пасты. Но, пока его руки ласкали и дразнили ее, она уловила у него на лице почти незаметную тень и выскользнула из его объятий. Ничто не омрачит ее радость!

«Странно, — думала Бетт, разливая кофе, — как я изменилась после маминого отъезда». Как будто оборвалась пуповина зависимости. Теперь ей придется самой устраивать свою жизнь. Бетт впервые почувствовала, что они с Сэмом равны.

— Иди завтракать, — с улыбкой позвала она и, туже запахнув халат, затянула поясок.

— Когда состоится семейный съезд? — поинтересовался Сэм, садясь за стол. Он знал печальную историю.

— Сегодня вечером. Я заночую у тети. Повидаюсь с отцом перед его отъездом в Австралию. Они собираются поговорить о мамином поступке, хотя я не представляю, какая от этого может быть польза.

Бетт больше не злилась: вместо гнева наступило удивление. То, что в знакомой до боли оболочке обнаружилась совсем другая, бесшабашная Джесс, открывало новые перспективы и для нее самой. Что, если жизнь не обязательно сложится по знакомому образцу?

— Когда я вернусь, — проговорила она, — можно поговорить с Сэди. Если хочешь, сделаем это вместе.

На лицо Сэма вновь набежала тень. Она ждала знакомых отговорок: «Сейчас не самое подходящее время; может, осенью» — и уже приготовилась дать отпор. Но он сказал совсем о другом, совершенно неожиданном:

— Бетт, ночью мне кое-что почудилось. И вот только что я убедился…

Отодвинув недопитую чашку и вазу с цветами, он перегнулся через стол и, расстегнув на ней халат, осторожно отогнул край. Пощупал грудь и дал ей пощупать в том месте, где он обнаружил маленькое, величиной с горошину, уплотнение.

— Ты знала?

— Нет.

Бетт решила, что все равно не позволит убить свою радость. Особенно сейчас, когда она только-только почувствовала себя легкой и счастливой.

— Наверняка какой-нибудь пустяк. Уплотнения появляются и исчезают, знаешь ли. Но я проверюсь после проводов папы. Обещаю.

Сэм нежно поцеловал ее, довольный, что можно снять с себя ответственность.

— Смотри же, не забудь показаться врачу.

Лиззи выдохнула кольцо сигаретного дыма.

— О Господи! Должен же быть какой-нибудь выход! Нужно действовать!

— Мы и так действуем, — мягко возразил Джеймс. — Я битый час общался с мистером Эдером. Это ли не подвиг?