– Сколько надо времени? – спросил Аэс. – Хотя бы на две таких штуки?

– Неделю, – выдохнул старик.

– Она у тебя есть, – кивнул Аэс. – Только очень большую не затевай. Поднимайся в замок, на верхней площадке прикинь, как там их поставить, хватит ли места для зарядки. Действуй.

Плотник, почесывая затылок, ушел.

– Теперь ты, – Аэс повернулся к мастеру шутих. – Помнится, мне очень нравились трубочки из бересты, которые ты запускал на празднике равноденствия. Можешь повторить?

– Могу, – растерялся старик. – А зачем? Мы уже победили?

– Пока нет, – ответил Аэс. – Но победим, если запустишь такую же, но побольше. Чтоб долетела до северян и там разлетелась искрами. Может быть, и огнем. А может быть, и не одну штуку. Как думаешь, если взять жестяную трубу, полетит она?

– Трубу? – вытянулось лицо у старика. – Это ж сколько начинки надо? Полетит, чего ж не полететь… Если со стены, так шагов на пятьсот запустить можно…

– Что тебе надо для этого? – спросил Аэс.

– Начинки у меня нет, – пожаловался старик.

– А что надо для начинки? – нахмурился Аэс.

– Да разное, – замялся старик.

– Говори, – потребовал Аэс. – Тут твои секреты никому не нужны. А не скажешь, и передать их будет некому потом.

– Дом мне нужен, чтобы в стороне стоял, – пробурчал старик. – Опасное ведь дело. И три вещества. Во-первых, томленый кузнечный уголь. Лучший. Ведер двадцать.

– Это легко, – прогудел мастер кузнечного цеха. – Ко мне присылай своих подручных, отсыплю.

– Во-вторых, – старик поморщился, – желтый мел. Лекари о нем знают. Ткачи. Храмовники. Кузнецы.

– Это да, – почесал затылок кузнец. – Но что там у нас того мела? Он для чернения применяется, но расход у него небольшой… Ведра два наскребу. А вот ткачи… Лен вроде отбеливают им…

– Собрать весь, что есть, – нашел взглядом посыльного Аэс. – А третье?

– Игольчатая соль, – вздохнул старик. – Я брал у стекольщика, он прикупал у крестьян, да и в разных местах.

– То же самое! – кивнул посыльному Аэс. – А уж жестяными трубами тебя кузнец обеспечит. Занимайся. Не больше недели!

– Только трубы не клепаные! Сварные! – проворчал, уходя, старик.

– Ко мне все? – поднялся кузнец.

– Нет, – вздохнул Аэс. – Теперь самое главное. Ты был в Самсуме, мастер?

– Пришлось, – приосанился кузнец. – Там же главный торг по кузнечному делу. Давно, правда, но был.

– Ты видел водяные ворота в порту? – прищурился Аэс.

– А как же! – улыбнулся кузнец. – У них там на случай осады такая штука. Большой ворот, воротина уходит не в стороны, а вниз. Перегораживают, река начинает наполнять затон, а при надобности стоит поднять эту штуку и волной, значит…

– Ты сделал ворота на верхнюю стену? – оборвал кузнеца Аэс.

– Почти, – насторожился кузнец.

– Сделай их, как в Самсуме, – попросил Аэс. – За неделю. И чтобы их не заклинило, если вдруг появится большая вода. Понял?

Кузнец застыл с вытаращенными глазами.

– Иди, мастер, – сказал ему Аэс и повернулся к каменщику. – Ты уже понял? Стена выдержит?

– Выдержит, – тихо ответил каменщик. – Делали на совесть, на века. Чего б я тогда башни у ворот выкладывал? Каменщики всего Тимора и доброй части Обстинара трудились! Лучшие мастера! Неделя, значит. Ну, фундамент надо бы укрепить. Швы промазать. Кое-где усилить. В двух местах опоры сложить. Вода ведь не волной пойдет, медленно будет набираться?

– Медленно, – сказал Аэс. – Но уже через неделю. Ближняя речка ведь падает в ущелье шириной в два локтя?

– Точно так, – кивнул каменщик.

– Надо начинать засыпать, – приказал Аэс.

– Город смоет, – прошептал каменщик. – Кладка старая, слабая. Много деревянных строений. Перекрытия. Смоет без остатка.

– Послушай, мастер, – так же тихо ответил Аэс. – Главное – люди. Да, город смоет, но люди останутся живы. Или не останутся вовсе. А город придется строить выше второй стены. Это не последняя война, поверь мне.

– Не нужно делать как в Самсуме, – вдруг сказал мастер. – Вода должна хлынуть стеной. Поднимать – медленно. Нужно сделать, чтобы ворота просто упали. Я сделаю. Не сомневайся, воевода.

– А если придется потом оборонять и верхнюю стену? – нахмурился Аэс.

– Буду думать, – вздохнул мастер.

Метательные машины северян заработали через два дня. Но еще до этого дозорные замечали суету в рядах врага. Каждую ночь то тут, то там возникали пожары, слышались звуки схваток. Схватки продолжались и днем, но разглядеть, отчего вдруг тысячи северян снимаются и бегут прочь от крепости, было невозможно. И все-таки едва ощутимо, но их и в самом деле как будто становилось чуть меньше. Впрочем, что восемьдесят тысяч, что семьдесят, для защитников Тимора было едино.