Над такими характеристиками Сатаров сидел вчера до вторых петухов.

— Подарки принимайте лично, — огласил Семин.

Но лично подошли только Афонька да старик Малышев. Остальные посылали жен или детей. Когда роздали, кто-то спросил:

— Это все?

Но на место Сатарова забрался Крепкозубкин Василий. В руках у него тоже была грамота.

Снял картуз, бросил на телегу, надел очки и, далеко отставив грамоту, принялся вычитывать:

«Премии 2-й категории колхозникам «Левин Дол»:

Заведующему мельницей Гущину Семену за добросовестную работу, любовь к колхозной собственности, преданность и охрану имущества.

Решетову Даниле за упорную борьбу в бригаде бывшего третьего общества против вредителей и лодырей. За дисциплину и личный пример в работе.

Бригадиру первой бригады Прокошину Якову за умелое руководство и личный пример.

Счетоводу Сатарову Александру за правильное ведение счетных дел, своевременное занесение записей в книжки, за преданность колхозу и агитацию.

Колхознику Лутовкину Мирону за ударничество и любовь к колхозной собственности.

Плотнику Лукашину Петру, шорнику Николаеву Егору за старательную, не считаясь с временем, работу по починке инвентаря и сбруи.

Кузнецам Дерину Василию и Сутулину Архипу за прилежность, изобретательность и сноровку в работе колхозной кузницы, — всем им объявить благодарность от советской власти, занести на красную доску и в качестве премии выдать по три метра бельевого, по два брючного, по куску стирального мыла, курящим — по две осьмухи табаку, а кто нюхает — заменить таковым».

При последних словах пробежал смех. Дяде Мирону, получавшему подарки, кто-то крикнул:

— Нюхнем?

— Я тебе нюхну!

Кузнец Архип был выпивши. Когда выкликнули его фамилию, он принялся толкаться.

— Слышите, какую оценку Архипу дали? Эй, кто там впереди, прочисть путь! Вася, погоди Архипа. Вася, Архип сам возьмет. Во-от как работать надо. Кто тут лодырь, сторонись!

Ему весело кричали:

— Спляши, Архип, за подарок!

Не дожидаясь, когда он доберется к столу, Иван Семин передал ему подарок через людей. Но Архип, взяв подарок, все-таки пробрался к столу и, обратившись к Вязалову, спросил:

— Аль сплясать?

Вязалов засмеялся.

Кузнец отошел к привязи и возле колоды неуклюже пустился в пляс. Пакет у него развязался, под ноги упали две осьмушки табаку. Подошла жена, подобрала табак, взяла узелок и повела веселого кузнеца домой.

Кто-то крикнул из женщин:

— Это что же такое: все мужикам да мужикам! А бабам где?

— Эй, Прасковья, Дарья, что молчите?

Но следующая очередь как раз и была им. Вязалов передал Розе Соломоновне список. Она, волнуясь, подошла к телеге, выкрикнула:

— «Колхозницам-женщинам!»

— На телегу влезай!

Пыталась забраться сама, но платье было узкое. Тогда Сотин бережно поднял ее и при общем смехе поставил на телегу. Ему предостерегающе заметили:

— Дядя Ефим, старуха бороду выдерет.

— «Товарищам женщинам», — повторила уже громче Роза Соломоновна, и краска залила ее лицо. Стояла она полусогнувшись, будто готовилась спрыгнуть с телеги.

— Веселей читай! — крикнули ей.

— «Бригадиру второй бригады Сорокиной Прасковье…»

— Ага! — перебили радостные восклицания женщин. — Наша взяла!

— «Групповоду пятой группы Столяровой Дарье…»

— И Дашка. Ух, пошли бабы.

— «…за проведение соревнования во время полки яровых, вязки овса и молотьбы гороха, за личный пример в работе и за агитацию женщин в колхозе вынести благодарность от советской власти, вписать на красную доску и выдать премию по паре женских ботинок с калошами, по шести метров бельевой материи, по два куска мыла — стиральное и туалетное».

— Здорово!

— «Ударницам Сатаровой Ольге, Плошкиной Устинье…»

— Усте?

— «… Осколковой Любови, а также Сурковой Афанасии за их примерную работу числить кандидатами на красную доску и выдать премию по паре обуви и по четыре метра бельевой материи».

Каждое имя женщины вызывало радостные выкрики. Особенно когда выкликнули бабушку Акулину.

— «Колхозницу Глазову Акулину, групповода старушечьей группы, за хорошую работу по крутке поясков, за старание и прилежность, несмотря на преклонный возраст, занести на красную доску и выдать премию: четыре метра материи, головной платок, стирального мыла, две осьмушки нюхательного табаку».