— Вам кого, молодой человек?

— А, — Виталий растерялся, — Аня дома?

— Василий, — раздался сзади голос Аниной мамы, — мы же тебе сказали просто впустить. Проходи, Виталик.

— А, так это ты Виталик? — сказал отец Ани, впуская Зарубина, — Василий Андреевич, — он протянул руку, когда Виталий вошёл.

Через несколько минут Виталий сидел за столом. В окружении чужих людей он чувствовал себя очень неловко.

— Аня рассказывала, что ты играешь в хитбол, — оборвал тишину Василий Андреевич.

— Да, — кивнул Виталий.

— Папа большой фанат игры, — сказала Аня.

— И где ты играешь?

— В смысле?

— Ну, ты передний, задний, защитник?

— Я хиттер.

— Хиттер? — восхищённо поднял брови мужчина.

— Да. А что в этом такого?

— Да нет, это здорово. И давно ты хиттер?

— Первый сезон.

— И как успехи?

— Пока что ни одной проигранной игры.

— Здорово. Твои родители, наверное, очень тобой гордятся.

— Ну да, — застенчиво улыбнулся Виталий.

— А как твои успехи, Аня? Ты сделала задания на каникулы?

— Да, Виталик мне очень помог.

— Видишь, какой у тебя заботливый молодой человек, — как бы невзначай сказал Василий Андреевич.

Виталию не понравился такой поворот диалога, и он не мог это проигнорировать.

— Простите, но, — начал Виталий, — мы с Аней просто друзья и ничего больше. Я не её молодой человек.

— Оу, извини, — сконфузился отец Ани, — я просто подумал…

— Всё в порядке, — дружелюбно улыбнувшись, сказал Виталий.

После ужина и чаепития Аня позвала Зарубина к себе в комнату.

— Ты прости, — сказала Аня, когда они после ужина сидели в её комнате.

— Да ладно. Всё нормально, — с небольшой грустью улыбнулся Виталий.

— Скоро в школу, — сказала она, очевидно, не зная, как ещё поддержать разговор.

— Скоро продолжение сезона, — с улыбкой сказал Виталий.

— Ты готов?

— Да.

— Я как-нибудь приду поболеть за тебя.

— Буду рад, — улыбнулся Виталий.

До следующей игры и вправду оставалась всего лишь неделя. Потом эти недели полетят друг за другом с бешеной скоростью. Растает снег, станет теплее, и они снова выйдут на открытый асфальт.

Глава двенадцатая На пути к финалу

Если пройти половину сезона, не потерпев ни одного поражения, воля к победе многократно возрастает. Начинаешь чувствовать, что всё по силам, и нет препятствий, способных тебя остановить. Но одновременно появляется и страх. Страх проиграть и тем самым испортить прекрасно проложенную дорогу.

Середина апреля. Первый выход на открытый асфальт в этом сезоне. Даже погода в этот день была ужасной. С утра шёл дождь. Небо было со всех сторон затянуто тучами, говорившими о том, что лить сегодня будет весь день. Немногочисленные зрители запаслись зонтиками, а вот игрокам оставалось запасаться разве что волей к победе.

Зарубин помнил эту команду. Именно их нападающему он сломал ключицу почти год назад. И сегодня он видел его среди игроков.

— Твой друган уже в строю, — сказал Томин в раздевалке.

— Да, я видел.

— Прямо чую, что он снова на тебя попрёт.

— Ему же хуже.

— Не сомневаюсь.

— Стоит его пару раз хорошо толкнуть в левое плечо, и он наш.

— Значит, он будет в запасных скорее всего, — сказал Мышевский.

— Надеюсь, — сказал Виталий, — не хочу устраивать рубку прямо с самого начала.

Виталий понимал, что сегодня должно состояться продолжение тогдашней драки. Он знал, что, скорее всего, его попытаются снять с игры, и его главной задачей становилось не допустить этого, и при открытой агрессии как можно удобнее снять с игры противника.

По выходу на поле Зарубина ожидал сюрприз. Противник не сел на скамью запасных, более того, он встал на центральную отметку, посмотрев на Зарубина недобрым взглядом.

— Как плечо? — сделав надменно доброе лицо, спросил Виталий.

— В порядке.

— Точно?

— На тебя хватит.

— Вот как, — покачал головой Виталий, — это мы посмотрим.

Цель противника теперь была ясна. Возможно даже, что расправа над ним сейчас была важнее открытия счёта.

— Ну чего? — спросил Томин, подойдя.

— Идите все сюда, — созвал Виталий, — он точно будет хотеть меня снять. Ему это, видать, дороже победы.

— Что будем делать?

— Работаем на вынос. Колошматим их. Уводим на свою половину и бьём о защиту. А я пока раздолблю хиттера. И когда я с ним закончу, можно будет давить до последнего.