— Ты-то тут при чем? — брезгливо спросила Ольга.

— Ты что, забыла? — удивился Палянский. — Я этот фильм снял!

— Да иди ты, — сказала Ольга почти весело. — Ты снял!.. Сняли твои ассистенты, талантливые ребята, которых даже в титрах не упомянули! А ты просто купил право поставить свою фамилию первой! Между прочим, купил на мои деньги! — Палянский ничего не ответил. Ольга помолчала и продолжала задумчивым голосом: — Одного понять не могу: неужели кто-то в вашем мире верит, что ты способен снять хорошее кино? Ты же полная бездарь! Неужели ни у кого не возникает вопроса: почему за прошедшие двадцать лет ты не снял ни одной картины?

— Потому, что прошедшие двадцать лет отечественный киномир находился в глубоком кризисе, — объяснил Палянский. — Но мы отвлеклись. Мне нужны деньги.

— Не дам, — сказала Ольга, но уже без прежней уверенности.

Режиссер расхохотался.

— Заткнись! — велела Ольга. И добавила: — Не дай бог, Аня услышит…

— Ничего, она прекрасно знает, что я пошел к тебе.

Ольга вздохнула:

— Бедная девочка! И как она все это терпит? Ты же, сволочь, ни копейки ей на расходы не выдаешь!

— Молода еще, — ответил режиссер. — Тратить не умеет. О! Знаешь что? Ты можешь дать ей денег сама! Я не буду возражать!

Ольга вспыхнула:

— Идиот! Под каким соусом?

— А ты дай без соуса! — предложил режиссер. — Просто вложи ей в ручку стопочку и скажи: это тебе на булавки, дорогая.

— Как же ты меня достал, шантажист проклятый, — проговорила Ольга, и я даже вздрогнула, столько ненависти звучало в ее голосе.

— Потерпишь, — отозвался Палянский. — Так что? Прикажете получить?

— У меня нет с собой такой суммы.

— А ты в Москву позвони, пускай муж пришлет. А то я почти на нуле!

— Позвоню! — выкрикнула Ольга. — А сейчас, умоляю, убирайся! Иначе я за себя не ручаюсь!

— Ну что ты, дорогая, — ласково прожурчал баритон режиссера. — Нельзя же так. Нужно нервишки подлечить, благо мы на курорте.

Ольга не ответила, но я услышала, как на пол упало что-то тяжелое. Сначала я решила, что дама потеряла сознание, но тут же отказалась от этой мысли. Не такой Ольга человек, чтобы позволить себе подобную слабость. Скорее всего, упал стул, с которого она вскочила.

Мою догадку подтвердил испуганный голос Палянского:

— Все-все! Ухожу! Не делай таких резких движений, я пугаюсь.

Послышались шаги, мои ноги снова обдало сквозняком. Открылась и захлопнулась входная дверь, Ольга пробормотала себе под нос:

— Тварь!

Я услышала торопливые шаги, то приближающиеся ко мне, то удаляющиеся в сторону. Ольга металась по комнате, как по клетке. До меня доносились короткие рваные возгласы:

— Больше нельзя… так с ума сойти можно… пора закончить…

Открылась и захлопнулась дверь спальни. Я приоткрыла дверь кабинета, выглянула наружу. Прямо передо мной на полу валялся опрокинутый стул. Комната была пуста. Я на цыпочках вышла в зал, пробежала к выходу, осторожно повернула ручку и бесшумно шагнула в общий коридор. Так же бесшумно прикрыла за собой дверь и чуть не свалилась на пол от облегчения.

Ощущая себя девушкой Джеймса Бонда, я пролетела через длинный коридор, выскочила на лестницу и проскочила вниз, на свой этаж. Мне надо было разобраться с мыслями, переполнявшими мою голову. Ну и разговор! Ну и пища для размышлений! Ну и новости я узнала!

Я влетела в свой номер, захлопнула дверь и дважды повернула ключ в замке.

До самого вечера я сидела в номере, не смея высунуть носа. Кое-что прояснилось, а кое-что еще больше запуталось.

Насколько я поняла, отношения Ольги и Палянского были очень давними. Он ей сказал: «Ты не меняешься с годами».

Еще одно немаловажное соображение: Палянский обладает каким-то компроматом на Ольгу. И с его помощью тянет деньги из этой удачливой бизнес-леди. Причем, деньги немалые. Съемку фильма, который сделал режиссера знаменитым, оплатила именно Ольга. А снял кино, оказывается, не Палянский, а его талантливые ассистенты, которых даже не упомянули в титрах.

Ну и общество здесь подобралось, просто как в фильме ужасов! Все друг с другом как-то связаны и все друг друга ненавидят. Или почти все.

Я открыла новую книжку и попыталась разобраться в печатных строчках, но так и не смогла сосредоточиться. Мысли разбегались в разные стороны.

В дверь коротко стукнули, и я подскочила в кресле. Никуда не годятся нервы! Нужно подлечить, «благо мы на курорте», как выразился господин бездарный режиссер.

Я встала с кресла, подошла к двери и спросила: