Все глубже и глубже погружался он в сияние этих глаз, проваливался в бездонные, безбрежные, бархатные глубины. Он знал, что надо перестать сопротивляться и просто падать безоглядно в эту нежную, ласковую бездну. Падать, падать, лететь и лететь, лишившись веса и страха. Лететь и умирать — или жить вечно, что, конечно, примерно одно и то же.