Осторожность Тиберия проявлялась в развитии культа императора, действующего во время его принципата. Рассмотрим это на примере изображений на монетах.

Традиционно религия предоставляет в античной классике основные сюжеты для чеканки монет, и Август фигурировал большей частью среди богов Римского Пантеона, обычно с многообразными эпитетами или с точными историческими ссылками. Все меняется при Тиберии; отныне почти никому из богов не строили сооружения, почти не исполняли церемоний. Конечно, Юпитер по-прежнему изображался со скипетром или молнией в руках, но как-то трудно было себе представить Меркурия, если изображался только лишь его жезл. Круглый храм отождествлялся со святилищем Весты, но другой храм, покрытый украшениями и не имеющий объяснительной надписи, — кому был он посвящен? Божественному Августу или некоему абстрактному божеству? Представлены триумф Тиберия, апофеоз Августа, почетные колесницы Ливии на играх, но больше всего места на медных монетах, широко распространенных в Риме и Италии, занимают надписи «Clementia», «Moderatio», «Pietos», «Justitia», «Salus», «Providentia» (римские названия добродетелей: умеренность, сдержанность, благочестие, справедливость, здоровье, предвидение). На золотых монетах изображена богиня Consordia (богиня Согласия), образ которой был очень широко распространен по всей империи. Практически отсутствуют изображения, в той или иной степени связанные с войнами; богиня победы Ника на золотых монетах изображена спокойно сидящей, на других — медных монетах все ограничивается представлением почетного щита, преподнесенного сенатом Августу за умелое правление.

Тиберий не интересовался, что изображалось на монетах, его же собственный выбор прослеживается довольно отчетливо. Он представлял себя правителем-философом, обрядившим в римские одеяния греческие идеи. Его пропаганда через надписи и изображения на монетах адресовалась по преимуществу образованной элите, а не простому народу. И поскольку эта пропаганда не принимала в расчет традиционный пантеон богов, то народная набожность как бы нашла выход в поклонении императору и его семье. Калигула унаследовал от Тиберия этот инструмент — своеобразную систему массовой информации через монеты. Культ императора облегчал ему доступ к наследованию власти.

Нелегко понять, какой могла быть политическая сила, сформировавшая культ императора, к которому было прочно привязано большинство общественного мнения Рима, Италии и даже провинций. Ведь большинство письменных источников далеки от восторженного отношения к императорской власти. Оставим в стороне более поздние свидетельства (Марциал, Плиний Младший, Тацит, Светоний, Дион Кассий), оценивавшие все с позиций своего времени, а также ранних авторов (Вергилий, Гораций, Овидий) и дадим слово современникам Калигулы.

Что определяло их оценки, чему или кому отдать предпочтение? Рвению Веллия Патеркула? Скептицизму Плиния Старшего? Внезапной перемене мнений у Сенеки с его «Трактатом о милосердии» и непочтительными памфлетами о превращении в тыкву императора Клавдия? Пожалуй, только внешние свидетели — Филон Александрийский, Иосиф Флавий из Палестины или Страбон с берегов Понта Эвксинского — помогают понять это явление, буквально вознесшее Калигулу к высшей власти.

Преклонение перед императором своими корнями уходит в культ человека — важный элемент римской религиозности. Для римлян каждый человек заключал в себе божественную сущность — genius (гений). По их убеждениям, культ гения сопровождал человека на протяжении всей жизни, укреплял его и семью и был предметом домашнего поклонения со стороны мужа и жены, детей, вольноотпущенников и рабов.

Когда благодетели государства получали звание «отца Отечества», они входили в семью каждого римлянина и, чтобы придать больше пафоса этой привязанности, общественные и частные пиршества стали ареной жертвенных возлияний в честь Камилла, изгнавшего из Рима галлов, Сципиона, победившего Ганнибала, Мария, отбившего нашествие кимеров и тевтонов. Эти «спасители Отечества», признанные сенатом, почитались всеми римскими гражданами. Цезарь, получивший звание «слуги Отечества», и Август — «отец Отечества», превратили обычай клятвы в общественно значимую присягу.

Культ правителя существовал также в эллинистических монархиях. Сакральная преданность вождям практиковалась у кельтских и иберийских племен, у греков и варваров. Это объяснялось тем, что боги были недоступны, а правители находились рядом и их благодеяния были реальные и ощутимые. Август, положивший конец тридцатилетней гражданской войне и простивший своих врагов, вернул Рим и провинции к процветанию, что принесло ему невиданную популярность. Он был окружен всеобщим преклонением и культ в честь Августа означал признание его как благодетеля в противовес кучке сенаторов и всадников, приверженных идеалам «республики».

Труднее понять, почему культ императора продолжался при Тиберии и, более того, стал еще прочнее. Главная причина, скорее всего, коренится в деятельности того же Августа, который заложил прочные основы подобного культа. Он признал божественность своего приемного отца Юлия Цезаря и когда в 27 году до н.э. получил имя Августа, то стал именоваться «император Цезарь, сын божественного Юлия». Затем, в годы своего принципата, Август мог часто видеть, как преклонялись перед членами его семьи, в основном, за пределами Рима среди перегринов (провинциалов) — греков и варваров, а также среди тех, кто недавно получил римское гражданство.

В свою очередь, сам Август, придерживаясь римской аристократической традиции, где благочестие и набожность проявлялись, в частности, в привязанности к своим родителям и своим детям, весьма энергично увязывал культ императора с династическим культом, в том числе и по отношению к своим умершим детям — Гаю и Луцию.

После смерти Август был обожествлен коллегией жрецов совместно с членами своей семьи и самыми знатными сенаторами. В колониях, муниципиях и других городах обожествление Августа осуществляли коллегии, включавшие местную элиту, свободных людей и вольноотпущенников! Август оставил институты, прочно связанные с его семьей, — храмы, жертвенники и места для жертвоприношений, жрецов; все это находилось и в самом Риме, и в Италии и провинциях. Представители трех Галлий (Аквитании, Мугдунской провинции и Бельгики) собирались у Лионского жертвенника. Жители Нарбоннской Галлии довольствовались Нарбоннским жертвенником. За короткое время жители всей империи приняли участие в этом обожествлении Августа.