— Прими пока ванну.

Она встала.

— Нет, Мойша. Я больше не хочу детей. Если разрешишь считать опасные дни по календарю, я не буду возражать против твоих шлюх.

Она вышла. Поднос и злополучная чашка остались на столе.

Значит, ей все известно. Но это ничего не меняет. Заниматься сексом с Симхой — это все равно, что ездить на «вольво»: безопасно, предсказуемо и очень скучно. Ему было с чем сравнивать. Секс с Клаудией не был ни скучным, ни безопасным. Он был как езда на спортивном болиде: быстро, горячо и заносило на каждом повороте. Мойша улыбнулся. У него встало при одном воспоминании. Будет плохо, если Симха это заметит, поэтому он прикрыл пах газетой.

Он тяжело вздохнул. Может, разрешить ей пить противозачаточные таблетки? Прямого запрета на них не было, да и, по правде говоря, семья Глюков уже произвела на свет восемь здоровых детей. Когда младенцу, который неспокойно спал наверху, исполнится три года, он сможет с уверенностью сказать, что у него девять здоровых детей. И никто не сможет упрекнуть его в том, что он не соблюдает закон. Еще девять жизней, еще девять семей. Да, он сделал свою работу, и никто не смеет осудить его за маленькие радости на стороне.

Он никогда не нарушал запретов, не занимался мастурбацией и всегда аккуратно кончал в Клаудию, не теряя ни капли своего семени, поэтому считал себя добропорядочным евреем. И о Симхе он хорошо заботился. У них были деньги, а в последнее время благодаря новому «бизнесу» они стали еще богаче. Но Мойша не хотел переезжать. Несмотря на жалобы Симхи, ему нравилось на Стамфорд-Хилл. А еще он не хотел привлекать внимание к своему богатству.

Он ждал, пока пройдет возбуждение, обдумывая свое последнее предприятие. Он рисковал, но алмазы того стоили. Надежно, и декларировать доходы не нужно. Алмазы легко хранить и легко продавать. Он снял со спинки стула пальто, за подкладку которого со всей тщательностью зашил свои сокровища, и улыбнулся. Теперь они стоили около сотни тысяч фунтов. К счастью, никто этого не знал, даже Симха. Ей и незачем было знать. Она думала, что источник их доходов — недвижимость, и это полностью его устраивало.

Мойша почти не волновался. Установить его связь с убийствами практически невозможно. Пока Намзул и Шлимэй будут держать язык за зубами и делать свою работу, все будет хорошо. А еще он знал, что доктор будет молчать в любом случае. Пока дела будут идти таким образом, Мойша в безопасности. Хотя недавно бангладешец заставил его понервничать. Глюку все чаще приходило на ум, что Намзула придется убрать. Если он перестанет работать на него и выпадет из обоймы, то может стать той шальной пулей, которая угодит Мойше в голову. Он доверял Шлимэю — в конце концов, он еврей! — но Намзул — это заноза, которую, пока не поздно, нужно вытащить из задницы. Но не сейчас.

Его ждала Клаудия. За сто фунтов он купил целую ночь и мог делать все, что захочет, мог даже с двумя или тремя девочками. Он пробовал, но ему не понравилось. Он не знал, что с ними делать. Мойша был плохим любовником и нервно вздрагивал, чувствуя на себе насмешливые взгляды проституток. Он чувствовал, что им омерзительно прикасаться к его тощему, жилистому телу. Они пытались потрогать его пейсы, но он не позволил. Они смеялись над ними. Нет, лучше с одной Клаудией: она знала, как проявить уважение и отправить его прямиком на пик блаженства. Она просила за свои услуги сто фунтов. Конечно, он никогда бы не согласился платить ей столько. Они сошлись на восьмидесяти, и это было намного больше, чем она получала от обычных клиентов. Но Мойша платил не только за секс, а еще и за толику добросердечного отношения.

Глюк стряхнул с плеча перхоть. Сегодня, решил он, нужно попробовать в постели что-нибудь новенькое. Что-нибудь извращенное, что-нибудь такое, о чем Симха даже не знает. Мойша считал, что у жены никогда не было эротических фантазий. Клаудия знала о его сексуальных потребностях и постоянно придумывала новые игры, подталкивала его к экспериментам и занималась с ним любовью в самых причудливых позах. А еще она была осторожна. Ему это нравилось. Она подозревала, что Мойша — не простой бизнесмен из еврейского квартала, но никогда не задавала вопросов, не проявляла интереса к его жизни. Ей было все равно, чем он занимается, в кого верит и как живет. Все, что казалось другим интересным и необычным, она, похоже, просто не замечала. В общем, его это полностью устраивало. Когда они были вместе, он чувствовал себя королем. Клаудия без лишних разговоров угождала ему. Все было просто и честно. Он платил деньги, она делала ему хорошо. Да, ему нравилась Клаудия, и он надеялся, что сегодня вечером она придумает что-нибудь интересное.

Клаудия мерзла. А еще она волновалась. Она с самого утра не видела Аниэлу. И никто не видел. Последним человеком, с которым она разговаривала, была Ева. Но полька была занята весь день, поэтому Клаудии до сих пор не удалось поговорить с ней. Молодая наркоманка могла появиться на улице в любой момент, и Клаудия мысленно торопила ее: она не хотела опаздывать на рандеву с Мойшей.

Ей нравился этот еврей. Другие девушки боялись и думали, что встреча с ним сулит неудачу. Пожалуй, из всех постоянных клиентов Мойша был самым некрасивым, но Клаудия давно отучила себя обращать внимание на внешность и личные предпочтения. Младшие девушки еще не поняли, что клиентам они отдают маленькую и несущественную часть себя. Клаудия никому не доверяла, даже тихому Мойше, который никогда не причинял ей боль и не требовал от нее ничего извращенного. У всех были тайны, и он не был исключением, но она ничего не хотела знать. Ей нравилось его старомодное поведение, его вежливость, его мягкость, его негромкий смех. И платил он гораздо больше, чем другие.

Мойша платил, сколько она скажет, и удовлетворить его было легко. Ему просто не хватало разнообразия в сексе. Но даже от скуки он не спешил устраивать оргии — Мойша даже не догадывался, что можно делать с ней в постели. Хотя Клаудия давно заметила: ему очень нравилось, когда она предлагала что-нибудь необычное. Еще Клаудия знала, что по-своему нравится ему. Мойша стал ее постоянным клиентом не потому, что у нее было красивое тело. Он приходил к ней, потому что она вела себя нормально. Они почти не разговаривали, и Мойша не донимал ее ревностью. За что, к слову, она была ему очень признательна. Он понимал, кто такая Клаудия и чем занимается, и не относился к ней как к своей собственности. А еще Мойша ей доверял.