Так. Пора отсюда выбираться.

Я уцепился коготками за край возвышавшихся вокруг стен и потянулся. Хм, а те, что были на передних лапах, оказались вовсе не так плохи, как можно было подумать! А вот коготки на задних конечностях совершенно разочаровали, больше похоже на какие-то недоразвитые придатки. Сменить их на следующей же эволюции, однозначно!

Кое-как перевалившись за эту стену, я рухнул вниз, по привычке падая на спину, чтобы не повредить лапки, раз уж крылья мне все равно оторвали.

Больно! Вроде бы и высота здесь почти никакая, а приложило меня как следует.

Внезапно откуда-то сверху мои усики уловили вибрации, которые были преобразованы в понятный мне набор символов:

— Профессор, а что это он делает?

— Боюсь ошибиться, коллега, но мне кажется, что наш испытуемый пытается ползти, странным образом выкручивая суставы…

Звуки! Вот как это называется! И то что я слышу — это чьи-то голоса, а не вибрации.

— Кажется, этот способ передвижения кажется ему непривычным. Не напомните, профессор, у испытуемых номер сорок пять и шестьдесят три тоже были аналогичные проблемы при обратной адаптации?

Блин! А ведь и верно, какого черта я ползаю на карачках, если можно просто встать и пойти?

Я выпрямился во весь рост и едва не упал, в последний момент зацепившись коготками… Пальцами же! Зацепившись пальцами за край саркофага, я облокотился на стол. Огляделся, отмечая обилие непривычно прямых и четких линий вокруг и совершенно скудную палитру запахов… Точнее, цветов.

Вот я и вернулся, унылый и серый реальный мир!

— Уважаемый, вы нас слышите? — снова раздался голос профессора.

После двух безуспешных попыток пахнуть утвердительно, я, наконец, просто кивнул.

— Вы не волнуйтесь, поначалу у вас могут возникнуть затруднения с координацией и вербальным общением, но это быстро пройдет. Пожалуйста, одевайтесь, и выходите из комонаты. Кивните, если слышите и понимаете меня.

Я утвердительно кивнул и огляделся в поисках одежды. Кажется, он имел в виду вот эту оболочку, пахнущую скрытой угрозой, что лежала на столе неподалеку?

Проклятье! Обычная оранжевая рубаха и брюки. Точно таким же оттенком в игре обозначался предостерегающий запах, вот я невольно и интерпретировал его из цветовой в ставшую уже привычной «ароматическую» кодировку.

Пальцы меня почти не слушались, так что после пары безуспешных попыток застегнуть пуговицы, я просто махнул лапкой и бросил это бесполезное занятие.

Одежда вызывала сильнейший дискомфорт — отвыкшая от тактильных ощущений кожа зудела и чесалась, словно тысячи антов ползали по мне, цепляясь коготками. Так. Теперь самое сложное — выйти отсюда.

Шаг, и комната угрожающе качнулась, а я замер, расставив руки в стороны. Дождался, когда качка прекратится, и снова шагнул. Так, потихоньку, я пробрался между столов, на которых стояли саркофаги, и осторожно толкнул дверь.

— Вы заметили, коллега, что испытуемый старается держаться подальше от разных предметов? Дело в том, что запахи не дают точного представления о форме и занимаемом предметами объеме, вот он и перестраховывается… По привычке…

Снаружи меня подхватили под руки два санитара в длинных халатах запаха холодной воды, и помогли усесться в кресло.

— Не волнуйтесь, мы вас доставим в реабилитационный центр. Отдыхайте, — раздался приятный голос, вибрации которого заставили антов водить хороводы вокруг моей головы.

Восстановился я довольно быстро — массаж шесть раз в день, прогулки по комнате и игровая приставка помогли мне в этом. Поначалу самые большие трудности вызывала одежда и, как ни странно, еда. То я пытался опустить в чашку с молочком хоботок, то дотянуться языком до засахаренного плода на дне банки… В итоге просто выхлебал суп и кое как запихал в рот часть каши, помогая себе руками и слизывая большую часть. Воспользоваться столовыми приборами мне удалось лишь на третий день…

Каждые несколько часов ко мне заглядывали врачи, иногда сопровождаемые Профессором, как я его окрестил, и его помощником, которому я дал прозвище Коллега — именно так они постоянно и обращались друг к другу.

Они заставляли меня глотать какие-то таблетки, заглядывали то под язык, то под веко, просили собрать какую-нибудь головоломку или прочитать вслух стишок с распечатки. К моему стыду, даже с выполнением этих нехитрых просьб у меня возникали проблемы.

И вот, наконец, на пятый день у меня новые гости — всего шесть человек, если не считать Профессора, ставшего для меня почти родным.