Через минуту послышались шаги и вошли два человека. Талгат нагнулся над прилавком, делая вид, что рассматривает лежащий там, под стеклом, товар. Не поворачивая головы, искоса взглянул на вошедших. В одном из них он сразу узнал Гуляма. Не поднимая головы, Талгат спросил:

— Не узнаёшь, Гулям-ага?

Тот, которого назвали Гулямом, вышел из-за прилавка и подошёл к незнакомцу. Он долго всматривался в его лицо, словно лишний раз хотел убедиться, что глаза не подводят его, потом громко воскликнул:

— Хасан!?… Ты ли это?… Пути Аллаха неисповедимы, но куда пропал ты? — не дожидаясь подтверждения, он крепко обнял Талгата. В дукан вошёл посетитель и Гулям подтолкнул Талгата к двери, через которую только что вошёл сам, — Идём! Там будешь всё рассказывать! — Они вышли во двор и Талгат остановился. Здесь всё было как прежде. Огромный абрикос в углу и покрытый ковром достархан под ним, чисто выметенный двор и небольшая голубятня, прилепившаяся к стене второго этажа этого дома. Гулям подвёл его к лестнице, ведущей на веранду второго этажа. — Ты должен постоять здесь! Я сейчас позову своих женщин! — сказал он, загадочно улыбаясь. — Гюли! Беназир!

В доме послышалось шарканье ног и вскоре на веранду вышли две женщина, жена и дочь Гуляма. Гюли, жена Гуляма, узнала своего бывшего соседа сразу. Видимо женская интуиция в связке с чувствами были сильнее мужской дружбы и памяти.

Она взяла за руку дочь и быстро спустилась вниз. Они подошли к мужчинам и остановились. Дочь смущённо накинула паранджу и освободила руку.

— Здравствуй, Хасан! — первой поздоровалась Гюли. — Какой шайтан унёс тебя из дома? Где ты столько пропадал?

— Подожди, женщина! Что ты столько вопросов задаёшь? Почему не спросишь, сыт он или голоден? — Гулям нежно подтолкнул женщин к очагу, который дымил в дальнем углу двора, — Займись обедом, а мы пока поговорим, — и они направились к абрикосу. Вскоре женщины уже суетились по хозяйству, готовя обед для мужчин.

Талгат с Гулямом расположились в тени дерева и разговор потёк сам собой. В один момент Талгат спросил:

— У тебя было два сына, Гулям. Где второй? — Талгат внимательно посмотрел на Гуляма. Тот долго молчал, потом тихо сказал:

— Аллах забрал его к себе.

Талгат приложил руку к груди.

— Прости!.. Я не знал. Столько лет прошло.

— Ты не хочешь спросить, как он умер?

— Гулям! У меня самого двое детей и я представляю, что значит потерять одного из них. Просто я помню твоих ребят ещё совсем маленькими.

— Абдул был хорошим сыном. Он заканчивал университет в Кабуле… Раббани убил его там, в Кабуле.

— Он, что, был солдатом?

— Нет… Ты многого не знаешь. Сейчас пообедаем, а потом поговорим, как тогда, — он улыбнулся и, тяжело поднявшись, хотел идти к дому. — Пойду, подгоню своих женщин. Долго они там возятся.

— Подожди, Гулям! Не торопи женщин… У меня к тебе есть дело.

— Дела будем решать за хорошим обедом. За пустым столом могут быть только пустые разговоры.

— Нет, это не терпит. Надо быстро. — Талгат поднялся с места.

Гулям остановился и вопросительно посмотрел на него.

— Что случилось, Хасан?… Хуже, чем было, уже не будет! Что за спешка?

— Я пригнал сюда две машины с бензином. Их надо срочно продать. Машины должны вернуться в Кветту.

— Ты будешь как и раньше держать заправку? Будешь торговать?… Ой, как хорошо! Тебя многие помнят здесь!

«Это хорошо и плохо!» — подумал Талгат.

— Пока не знаю… Скажи лучше, где его можно продать?

— Какая беда — продать бензин! У нас нет таких проблем!.. Вот как привезти его сюда — это другое дело. Сейчас всё сделаем… Только женщин я всё равно потороплю.

К вечеру бензин был продан. Талгат рассчитался с водителями и они с Гулямом вернулись домой к давно уже остывшему очагу. Гюли поворчала на мужа для порядка и стала накрывать стол уже для ужина.

В этот вечер они долго говорили между собой — вспоминали старое, говорили о новом, но Талгат так и не решался спросить, как погиб Абдул. Он знал его ещё мальчишкой, который много раз катался с «дядей Хасаном» по разбитым дорогам своей родины. Когда уже звёзды засверкали на небосклоне, Гулям неожиданно спросил:

— Зачем ты вернулся сюда? Это ведь не твоя родина…Когда погиб Абдул, я сам хотел уехать отсюда. Жена отговорила… Никогда не слушай женщин!.. А теперь куда я поеду? Вот невесту надо искать младшему… Опять заботы!

— Ты хотел рассказать, как погиб Абдул. — Талгат решился, наконец, спросить.

Гулям подлил в пиалу горячего чаю, но пить не стал. Он отставил её в сторону, словно хотел показать, что Абдул придёт сейчас и она для него.

— Ты ведь знаешь, когда русские ушли, наши местные шакалы, а по-другому я их назвать не могу, стали делить власть… Хотя, какая там власть!.. Делили опиум и дороги, по которым его можно вывести. Кому-то досталось больше, кому меньше. — Гулям часто останавливался, поднимал вверх голову, как будто боялся, что из его глаз выкатится слеза, лишний раз, напомнив ему о сыне. — Вот и начали резню… Говорят, тогда в Кабуле осталось совсем немного народу. Раббани не хотел делиться такой властью и начал бомбить Кабул. Там и погиб мой мальчик… Потом пришли какие-то мальчишки, талибами себя звали. Эти, вообще, не понятно, что хотели. Всё, что можно было, разрушили и ничего не сделали. Они ведь пришли первыми к нам, в Кандагар. По слухам, все они учились в Пакистане… О них можно много рассказать, но давай потом. Завтра расскажешь о себе, а сейчас пойдём спать.